– Лена, пойми, мы не можем устоять против хорошо организованной силы. Я думаю, за Коровцом стоят застройщики этой территории, у них – прикормлена власть, ну и так далее. Алексей, сама понимаешь, лишь пешка в этой игре.

– Не такая он и пешка, играет на два лагеря.

– В любом случае, тебе надо искать могущественного покровителя. Я тебе давно говорил, что управление – не женское дело. Нужен сильный мужик, имеющий интересы в торговле картинами и всей этой мутотени.

– И Татьяна так говорит.

– Татьяна – практичная баба. Слушайся ее. Кстати, пошли посмотришь, какие полочки я сварганил в кухне под окном. Там, рядом с батареей, как раз место пропадало!

Матвей помог мне снять плащ, и я послушно побрела за ним в кухню.

– Когда ты успел? – удивилась я, взглянув на свежевыструганные дощечки-полочки, встроенные ниже подоконника. Самодельная пристройка совершенно не гармонировала с итальянским кухонным гарнитуром.

Я постаралась скрыть неудовольствие.

– Хотел сделать тебе сюрприз, мастерил, когда тебя не было дома. Нравится?

Матвей принял мое молчание за одобрение. Конечно, поделка безвкусная, но я понимала Матвея. Он чувствовал себя в моем доме гостем: все не его, все чужое. Наконец, и он приложил руки к обустройству нашего семейного гнездышка! Я похвалила Матвея и поинтересовалась, чем же мы займем эти дополнительные полочки. Он задумался, потом предложил поставить сюда баночки с пастами и моющими жидкостями.

– Они будут слишком на виду здесь, некрасиво, Матвей.

– Ты огорчилась, что я сделал полочки без твоего ведома? – Что-то в моей интонации насторожило Матвея. Все-таки у него есть интуиция. – А я думал, тебе понравится!

– Мне нравится. Но у нас даже не все шкафчики гарнитура заполнены, потому я и спрашиваю.

– А если коробку с инструментами сюда перенести?

– По-моему, в стенном шкафу в прихожей они неплохо себя чувствуют.

– Тогда давай, Лена, сюда игрушечную посуду поставим. Лизонька придет, ей как раз по росту будет.

– Детская посуда? Хорошая мысль! Надо купить набор.

– А я уже купил!

Матвей быстро сбегал в свою комнату и принес оттуда красочную коробку с нарисованными игрушечными кастрюльками и чайниками. Слишком подозрительно все совпало: и этот посудный набор, и тайком сделанные полочки.

– Признайся, Матюша, ты сразу замыслил шкафчик под игрушки Лизоньки?

– Нет, Леночка, как-то само собой получилось. Хотел и ей и тебе угодить, а получилось, что только девчонке радость.

Матвей так и не рассеял мою тревогу о галерее, но немного отвлек.

Перед сном я решилась позвонить Игорю, но автоответчик голосом уехавшей Вероники сообщил: «Мы подойти не можем». Однако за словом «мы» сейчас, вероятнее всего, скрывались Игорь и Рената. Что ж, пусть остаются в счастливом неведении о беде, нависшей над галереей.

Этой ночью мне снились беспокойные сны. Один из них я запомнила отчетливо, потому что мне приснилась покойная мама. Она суетилась в своей квартире в Купчине, где жила последние годы своей жизни. Обстановка квартиры почти в точности копировала реальную, однако было и отличие – за стеной, где по жизни располагалась лестница, находилась еще потайная комната. Дверь в нее была приоткрыта. Однако мама не давала мне посмотреть, что там, в темноте. Она выговаривала, что я редко ее навещаю, совсем забыла. Я вроде как оправдывалась, но своих слов не слышала, только запомнила чувство вины и волнение. И еще я хотела проникнуть в потайную комнату. Я попыталась отпихнуть маму, но она своим телом загораживала проход, тоже толкая меня. Все же мне удалось заглянуть в темноту. На меня пахнуло сыростью и холодом, но я ничего не разглядела.

– Видишь, тут и смотреть нечего! – торжествующе проговорила мама. – Будешь ко мне приходить чаще, я проведу туда свет и покажу тебе все в свое время.

– Но я сейчас хочу посмотреть! – настаивала я.

Она зловеще расхохоталась и перестала быть моей матерью. Превратилась в костлявое чудище, похожее на замурзанного кота, стоящего на задних лапах. Кот угрожающе урчал и шел прямо на меня, выпустив когти из передних лап.

– Мама, мамочка, где ты? – закричала я и проснулась.

Сердце учащенно билось. Ему было больно от оживших воспоминаний и от непонятно откуда исходящей угрозы. Потом я вспомнила все перипетии минувшего дня, угрозы, разговоры. Понятно, почему мне приснился кошмар! Я придвинулась поближе к Матвею, обняла его и вновь задремала. Больше снов я не видела.

Погода стояла чудесная, весна заявила о своих правах. Но во мне радости не было. Два дня Алексей хмуро, с вопросом в глазах, пялился на меня, когда я проходила мимо, но молчал. На третий день поманил к себе пальцем. Я оглянулась: никто не видел этого унижающего жеста. Что делать? Возмутиться, не заметить? Нет, я не буду прятать голову в песок! Я повторила его жест и велела охраннику зайти ко мне в кабинет. Он охотно последовал за мной: