– А теперь ответьте мне, – спросила Рената, – что вы почувствовали, когда ваш замок разрушили?

Большинство ответило, что ощутили сожаление, но что самым невыносимым было бы разрушать свои постройки. Ломать чужое строение легче, чем свое.

Видите, легче оказаться в роли жертвы, чем взять ответственность за свой выбор на себя. Ломать свои планы, расставаться с мечтами всегда трудно. На досуге подумайте о том, что вы вынесли из сегодняшнего занятия.

Ребята, оживленно переговариваясь, мыли руки, испачканные песком. Затем окружили Ренату и еще долго задавали ей вопросы. Настроение у всех было приподнятое. Когда они наконец ушли, Рената плюхнулась на стул:

– Ух, устала!

– Зато участники, кажется, довольны.

– Еще бы! Они сублимировали свою тревогу в разрешенную агрессию, разрушили домики товарищей – в этом смысл занятия.

– А разговоры о свободе выбора просто камуфляж?

Вовсе нет. Работа шла одновременно по двум каналам – сознательному и бессознательному. На одном – осмысление проблемы, на другом – избавление от природной агрессии. Вспомни, с каким удовольствием неразумные малыши рушат испеченные мамой куличики из песка.

– Рената, зачем ты взвалила на себя эту обузу? Разве тебе не достаточно творческой, художественной работы?

– Я всеядна, Елена. В жизни все так пересечено… форма, содержание, энергия, трансформация. Мне это близко. Недаром лучшие арт-терапевты получаются из людей искусства. Кроме того, я хочу разобраться и в себе. Почему-то у меня с мужчинами не складываются прочные отношения. Мне уже тридцать три года, а я по-прежнему одна.

– А Игорь? Ведь сейчас устранилась последняя помеха – Вероника.

– После того как она его бросила, он и ко мне стал прохладнее относиться.

– Да, мужчины не любят быть брошенными.

– А кто любит?

– Женщинам как-то привычнее эта роль.

– Лена, подскажи, как удержать Игоря? Ты же его давно знаешь.

– Что тебе сказать, Ренаточка? Игорь по натуре охотник. Только охотник глуповатый. Дичь сама подставляется ему, когда хочет быть пойманной. Но он думает, будто это его трофей, его заслуга. Когда ты открытым текстом признаешься ему в любви, он не ценит. Будь с ним построже, прояви женскую хитрость.

– Я не умею притворяться.

– Я тоже. Поэтому так плачевно и закончились наши отношения. Когда я любила его, я всегда говорила ему об этом.

– А сейчас совсем не любишь? – с тревогой спросила Рената.

– Сколько можно повторять, девочка? Нет. Абсолютно ничего, кроме приятельских отношений.

– Почему же твоя любовь не перешла в ненависть? Говорят, так часто бывает.

– У юных девушек – возможно. Но с годами начинаешь ценить устоявшиеся связи. И еще. В моей жизни появился Матвей. Он подарил мне то, что недодал Игорь, на что поскупилась жизнь.

– Теперь я верю, что ты Игоря по-настоящему никогда не любила! – радостно воскликнула Рената. – Ты говоришь, недодал тебе. А мне ничего от него не надо. Только бы он разрешил быть рядом!

– Желаю, Ренаточка, чтобы твоя мечта сбылась!

В этом году Пасха выдалась ранней, в первой половине апреля. Матвей с благочестием держал пост, посещал главные службы, причащался, исповедовался. Упросил меня покрасить яйца и купить кулич, сам и освятил их в церкви. На пасхальный обед нас пригласила Татьяна, тоже следующая традициям, хотя не так рьяно, как Матвей.

Я редко виделась с братом, почти забыла, как выглядит племянник, – в больших городах родственные связи не в чести. Матвей охотно согласился пойти в гости, однако попросил разрешения взять с собой и Лизоньку. Он добился, что ему вновь позволили общаться с девочкой и брать ее на выходные, хотя и без ночевки. Я одобрила эту мысль, тем более у Святенков для Лизы и компания есть – их сын Павлушка. И хотя мальчик постарше Лизы, мы не сомневались, что с ней никто не заскучает. Я предупредила Матвея:

– Но тебе придется следить за ее инициативами.

– Само собой!

В пасхальное воскресенье, днем, мы заехали в интернат за Лизой, а потом все вместе поехали в гости к Святенкам. Лизе мы завязали на голове огромный белый бант и разрешили идти без шапочки – в этот апрельский день стояла почти летняя погода. Она, чинная и послушная, важно вышагивала между мною и Матвеем, держа каждого за руку. Мы сообщили девочке, куда идем, и взяли с нее слово хорошо вести себя в гостях. Она обещала. Лиза еще помнила, как из-за своего своеволия лишилась почти на два месяца возможности покидать интернат на выходные.