Оттого что почти все были неузнаваемы в этом маскараде, мне стало немного жутко. Две тусклые лампы в противоположных концах зала едва освещали беспорядочно снующие фигуры в масках. Звучала медитативная музыка, усыпляя сознание. Наверное, кассеты принесла Рената. Однажды она проигрывала их в моем доме.

Рената уже прижилась в моей квартире, и мы ладили с ней так же, как прежде с Гальчиком. В хозяйстве художница не принимала участия, но в этом и не было нужды – дважды в неделю к нам приходила женщина для уборки. Обычно мы расходились с Ренатой по разным комнатам и только за столом обсуждали дела галереи.

Под какой маской скрывалась сейчас сама Рената? Может, та стройная девушка с распущенными золотистыми волосами? Хотя вряд ли. Рената наверняка спрятала свою главную «улику» – роскошные волосы. Или та особа неопределенного пола в ярко-рыжем парике, изображающая слепого: нелепые шаровары, рубаха навыпуск, белая трость, круглые очки с темно-синими стеклами. Нижняя часть лица слепого густо закрашена белилами, а яркая помада, размазанная на губах широко и грязно, скрывала истинные их очертания. Но шутить над своей слепотой было бы кощунственно даже для эпатирующей Ренаты. Неожиданное столкновение с одним из гостей отвлекло мое внимание от слепого. Передо мной оказалась крепкая фигура в костюме спецназовца, с красным игрушечным автоматом наперевес. Глаза спецназовца, светящиеся в прорезях черной шапочки, показались мне знакомыми. Спустя мгновение я вспомнила этот бескомпромиссный взгляд. Так смотрела Ольга, выкрикивая несправедливые обвинения. Неужели Ольга опять явилась сюда следить за мной и Игорем? Нет, фигура слишком мелка для Ольги. Той потребовалось бы два комбинезона спецназовца. Пока я раздумывала над загадкой, «красный автомат» резко развернулся и зашагал прочь. Походка персонажа была пружинистой и легкой, что окончательно развеяло мои сомнения. Я обругала себя за подозрительность и двинулась к центру зала. Но сделать это теперь было не просто. Уже собралось множество гостей, все сновали по залу туда-сюда. Арлекино выхаживал на ходулях, рыцарь внезапно выдернул из ножен алюминиевую тупую шпагу и сделал выпад в мою сторону. Однако большинство гостей не пытались играть роли персонажей, в чьи костюмы были облачены. Люди просто бродили по залу, потягивая из жестяных баночек джин-тоник или пиво. Никаких белых скатертей и парадного хрусталя – сумбурная атмосфера карнавала исключала их.

И вновь особа в костюме слепого странника остановилась неподалеку. Слепой, молча потягивая из баночки напиток, слушал отповедь своего собеседника – волка в меховой жилетке. Громкая музыка заглушала слова говорящего, но я узнала характерные интонации – Игорь! Я узнала бы его даже в черном ящике, вздумай Игорь укрыться в нем с головой, я почувствовала бы его присутствие. Любовь прошла, но память сердца осталась.

Но Игорь был не ящиком, а гордым волком. Видно, подарок Ренаты, волчонок из кости, пришелся ему по душе и стал своего рода талисманом. А если так, значит, усилия Ренаты не были напрасны. Скорей всего, именно она в костюме слепца стоит рядом с Игорем. Я отступила на шаг, чтоб они меня не заметили. Но тут же вспомнила, что меня, собственно, нет. Есть безликое белое домино. Мое любопытство нарастало. Я взяла с подноса баночку с колой и, будто невзначай, встала позади пары.

– …Да, изменяет мне, но она мать моего ребенка, – констатировал Игорь. – Ты должна понять, что я не уйду из семьи. Хватит, набегался! Я понимаю, то, что случилось между нами месяц назад, могло ввести тебя в заблуждение. Увы, старый греховодник не удержался!

– Не надо шутить! Я жить без тебя не могу! – пылко воскликнул слепой.

Мое предположение подтвердилось – Рената!

Она небрежно отбросила в сторону трость и прижалась своими размалеванными губами к губам Игоря, приподняв с его лица картонную волчью пасть. Рассеянным взглядом я увидела, что в полутемном зале целовалось еще несколько пар. Я почувствовала себя старой и одинокой. Все участники карнавала показались мне играющими в одну общую игру под названием «вечная любовь». И только я была без партнера, а потому оставалась вне игры. Но аниматор, массовик-затейник, никого не оставлял без внимания. Он, действуя под маской политика-балагура, решительно командовал гостями. Соединив одиночек в пары, подобно тем, какими водят детский сад на прогулку, аниматор заставил публику танцевать нескончаемый народный танец. Все изощрялись, как умели: скакали, прыгали, спотыкались. Моя рука была зажата чьей-то мозолистой ладонью. Заскорузлая рука партнерши никак не вязалась с девичьим образом – барышней в русском сарафане с кокошником на голове. Вуаль скрывала лицо «барышни». Но я не пыталась разгадать анонима. Мысли уступили место ощущениям и чувствам. Я уже впала в медитативный транс, благостное безразличие охватило меня. Восточная музыка ритмично наполняла зал. Рената пригласила группу, подражающую в своей игре алтайским шаманам. Звук бубнов задавал темп. Кружение в маленьком зале усиливало кружение головы. «Барышня» в народном сарафане, с которой мы прыгали в нескончаемом хороводе, замедлила движение. Было видно, что она притомилась. В какой-то миг я вынырнула из забытья и заметила под смеющейся полумаской девушки седые усы дедушки – очень похожие на те, что носил скульптор Филипп Шиманский, бывший поклонник Ренаты. Наконец дедка совсем запыхался и попросил пощады:

– Милое домино, дайте хоть минуту передышки бедной «девочке». Вы так стремительно несетесь вскачь, что мне не поспеть за вами.

Хрипловатый голос «девушки» окончательно подтвердил мою догадку: да, Филлип!

– Может, вы хотите присесть? – участливо спросила я, окончательно возвращаясь к реальности.

Филипп рассмеялся и обнял меня:

– Я просто хотел услышать ваш голос и понять, с кем я, милая Елена. Вы так углубились в процесс хоровода, что даже не отвечали мне. Что с вами? Наслаждаетесь любовью? Или тонете в пучине ревности?

– Ревности? Очень неожиданное предположение!

Мое удивление было совершенно искренним.

Если во время непроизвольной медитации и грезился мне чей-то образ, это было милое лицо Матвея. А между нами не стоял третий лишний!

Филипп на мгновение снял кокошник с приклеенной к нему вуалью и вытер со лба пот. Потом серьезно произнес:

– Мне казалось, счастливый вид Ренаты и этого волка в овечьей шкуре, – Филипп с сарказмом переиначил костюм Игоря, – способен вызвать слезы не только в моем изношенном сердце.

– Для счастья у Ренаты не много оснований. Вряд ли чувства Игоря соответствуют ее ожиданиям.

– Ветреник?

– Я бы не стала приклеивать ярлык, но… Филипп прервал меня и взволнованно заговорил:

– А я бы никогда не оставил Ренату, если бы она не ушла от меня.

– Рената представляет ситуацию в другом свете. Разве не вы покинули ее, вернувшись к своей жене?

– Все так сложно, Леночка. Так неоднозначно… Черт возьми! Вы только посмотрите, что выделывают!

Игорь и Рената умудрялись под ритмичные шаманские бубны изображать брейк-данс. У Ренаты это выглядело очень красиво. Ее гибкая фигура прогибалась почти до полу, изворачивалась и даже крутилась на одной руке. Я и не подозревала о таких способностях своей младшей подруги. Игорь-волк неумело подстраивался под девушку и, в общем, смотрелся комично. Однако весь этот шутейный праздник как бы предусматривал любые дурачества.

Неожиданно Игорь громко вскрикнул и, запнувшись на полушаге, повалился навзничь. Послышался чей-то визг, стон, крики. Стоящие рядом гости бросились к Игорю. И только один человек в костюме спецназовца, с красным автоматом за спиной, двинулся в противоположную сторону, лавируя среди толпы.

– Держите его, охранника с красным автоматом! – закричала я.

Мой слабый крик потонул в общем гомоне. Однако стоящие неподалеку услышали слово «охрана» и передали его по цепочке. И охрана уже бежала: три крепких парня в десантной форме и без всяких масок на лицах. Все высокие и стройные, ничуть не похожие на приземистого «спецназовца» в маске.