Да и польские отговорки - просто детский лепет. Почто нынче Сигизмунд ищет мира с османами? Разве мой государь угрожает ему? Нет, наоборот, по просьбе императора он попытался заключить с ним более длительное перемирие, раз уж полного мира не хочет сам Сигизмунд. Но польский король отказался и, мотивируя угрозой от нас, выслал в помощь христианским войскам лишь три тысячи воинов.

– Вы уверены, что Сигизмунд ищет мира с османами?
– немедленно среагировал Альба.

– Абсолютно. Переговоры ведуться в тайне, но одному гонцу не повезло: османские вассалы - крымские татары - не очень-то послушны своему владыке и перехватили отряд в степи.

– А ваши люди при дворе хана донесли информацию до вас, - досказал остальное за князя герцог.

– Это сказали вы, ваша светлость, - отвесил лёгкий поклон Альбе Андрей.

На лице императора появилось задумчивое выражение, но тут в разговор внезапно вступил Перрено:

– Так может вы не будете оспаривать и тот факт, что ересь Лютера проникла в вашу страну?

Упс! Князь даже "подзавис" услыхав подобное. Дьяк же Борисов, благоразумно молчавший всё это время (что стоило Андрею многочасовой словесной баталии с ним), и вовсе мгновенно покрылся красными пятнами, возмущённо крякнул и впервые вступил в разговор:

– Это грязный поклёп, сеньор советник. Русь крещена по православному обряду и никаких люторовых ересей на своей земле не потерпит.

– Однако, как сказал нам сеньор Дантискус, идея секуляризации церковной земли нашла достаточно большой отклик среди подданных вашего государя. И более того, часть земли уже отнята у монастырей.

И тут Андрей рассмеялся. Потому что понял, откуда ноги растут. Отсмеявшись, он обернулся к Карлу:

– Прошу прощения, ваше величество, за свой смех, но кажется я понял, что послужило причиной введения вас в заблуждение со стороны польского посла.

– Так объясните её и нам, сеньор Андреас, - недовольно потребовал король.

– Видите ли, моя страна со всех сторон окружена врагами. С юга и востока нам угрожают татарские царства, хищнические орды которых регулярно вторгаются в наши пределы. С запада нам грозят Литва и Ливония, которые, если даже и не воюют с нами, то стараются перекрыть нашу торговлю с остальными христианскими народами. На севере на наши земли покушаются шведы. И чтобы дать им всем отпор моему царю приходится всё время содержать крупную армию.

При этом же моя страна хоть и обширна, но расположена в столь холодных климатах, что земли наши весьма скудны и не способны давать обильных урожаев. И при всём этом четверть всех пахотных земель принадлежала церкви, которая не платила с них в казну налоги, и не несла военной повинности. Поэтому ещё отец нашего нынешнего царя планировал изъять у священства большую часть их собственности, но не силой, а соборным решением. Ведь среди православных священников давно шёл большой спор и противоречии землевладения словам Христа: богу - богово, а кесарю - кесарево. И только его болезнь, а затем и скоропостижная кончина не позволила осуществить им задуманное. И сейчас его сын не более чем последовал замыслам своего отца. Собрав на собор представителей всех сословий со всех окраин своего государства, он с всеобщего одобрения их и оставил храмам и монастырям ровно столько земли, чтобы тем хватило содержать себя, а все излишки либо изъял в казну, либо вернул прежним хозяевам из знатных родов, которые по тем или иным причинам утратили эти земли в былые времена.

– И сам митрополит Московский утвердил это решение всей земли Русской, - закончил свой монолог князь.

Выслушав столь длинную речь, Карл тяжко, и как показалось Андрею, завистливо вздохнул. Да оно и понятно: вопрос церковной земли был камнем преткновения почти всех государей Европы. Но не все могли поступать столь решительно.

– Хорошо!
– император неожиданно хлопнул ладонью по подлокотнику своего кресла, - Думаю, что всем тут присутствующим уже стало понятно, что Йоханнес Дантискус просто пытается выгородить своего короля. Так что давайте поговорим о делах более приземлённых. Мой венценосный брат Василий пишет, что хочет быть в мире и дружбе со мной. И мы рады любым проявлениям доброй воли и союзам с благочестивыми христианскими нациями. Но, к сожалению, ваш монарх, в своём письме, не касается конкретных вещей, чего именно он хочет, и что может предложить нам. Так что мы хотели бы услышать это из ваших уст, дорогой посол.

– Разумеется, ваше величество!
– смена вектора беседы пришлась более чем кстати, так что князь тут же перешёл к делу: - Мой государь уверен, что в самое ближайшее время, может через год-два, турецкий султан, не удовлетворившись захватом Белграда, вновь атакует Венгрию. И, увы, учитывая тяжёлое внутреннее состояние этой страны, а также слабость её молодого короля, нет никакой уверенности, что Венгрия устоит перед яростью турок. А значит, стоит ожидать появления оных в не столь отдалённом будущем и у стен Вены.

– Не слишком ли пессимистично настроен ваш государь?
– не удержался от вопроса герцог Альба.

– Нет. Сейчас, когда шах Исмаил умер, а в Персии разгорелась борьба за власть между эмирами, поскольку его сын слишком мал, осман может позволить себе снять часть войск с персидского направления и перенаправить их в Европу. По нашим данным, султан даже отменил нападение на португальские колонии в Индии, сняв пушки, солдат и команды с кораблей и направив их в Александрию. Думаю, не стоит говорить, куда они попадут далее.