Лили, добравшись до Данила, привстала и, обхватив его за талию потянула к себе. Непреодолимая сила толкнула Данила к кровати, в которую он упёрся коленками. Это очень удивило, прежде такой почти человеческой силы Данил не испытывал, взаимодействуя с Лили. До этого он ощущал её лёгкие и мягкие прикосновения, поглаживания, а тут практически полный контакт.

– Видишь, какая я стала? Дотронься до меня… – Лили прижалась к его груди, её мягкие завитушки волос защекотали нос.

Данил аккуратно, поднял свои руки и обхватил её голову, чувствуя, как его ладони проваливаются сквозь шёлк волос, упираются в девичью человеческую голову. Приложив немного усилий, он нажал на твердую плоть, чувствуя под ладонью мягкое ухо Лили. Раньше при небольшом нажатии на тело Лили руки проваливались в теплоту, приходилось обращаться с ней нежно. Теперь в его руках была самая настоящая человеческая голова. Опустив руки на плечи девушки, Данил присел, продолжая сжимать ладони с силой, пытаясь провалиться сквозь полупрозрачное тело, но это было бесполезно, он упирался в очень мощное сопротивление, ощущая под пальцами, нежную кожу Лили.

– Дань! Ты мне делаешь больно! – эти слова отрезвили Данила, он опомнился и принялся гладить те места, что недавно пытался с силой промять, преодолевая сопротивление нового тела Лили.

– Вот видишь, как благотворно на меня влияет хорошая пища. И это ещё не предел. Если ты мне поможешь, то я стану намного реальнее, чем ты, можешь себе это представить, – Лили говорила прямо в лицо Данила, смотря пристально в его глаза, и он ощущал её жаркое дыхание на своей коже.

– Если ты, Дань, просто пристрелишь быка или корову, не важно, то я получу пищу в человеческом эквиваленте равную пшеничному зёрнышку. Согласись, что это очень мало, придётся целые стада стрелять, чтобы меня накормить, а это непрактично, да и затратно. Но даже если ты сможешь помучить крупное животное и убить его, то я всё равно получу энергию равную ложке варёного риса. Этого опять недостаточно, чтобы эффективно жить и работать. У животных есть эмоции, жизненная энергия. Но по сравнению с человеческой она совсем жиденькая, а главное, однотипная. Питаясь, например, одними быками или козами, я, в конце концов, начну чахнуть, терять силы. Ведь если бы ты питался одним хлебом и водой, не употребляя мяса, зелени, соусов, фруктов, овощей, то тоже бы долго не протянул: организму необходимы витамины, углеводы, белки и многое другое. То же самое происходит и с нашим организмом, нам необходимо питаться разной пищей. Страх - он как шашлык с весенним салатом под пиво, или стейк с гарниром под выдержанный виски очень питателен и энергии хватает надолго. Страсть, секс, как рыба или сыр с бокалом вина, тоже вкусно, но уже не так питательно. Радость или злость можно сравнить с сэндвичем или гамбургером, сытно, но, если есть каждый день, то сам понимаешь, – Лили замолчала, продолжая смотреть в глаза Данилу.

В её взгляде читалась надежда, вера в то, что Данилу всё по плечу, но, несмотря на это, Данил отрицательно помотал головой;

– Лили, я не смогу. Пытать, мучать бедных животных. Нет, это не ко мне, ты же знаешь. Максимум, что я могу - оторвать крылья у мухи или прихлопнуть комара, и то это только потому, что они не мычат, не кричат от боли. Хладнокровно замучить животину до смерти - нет, я на это не способен.

– Ты прав, Дань, я знаю тебя, поэтому уверена, что ты сможешь. Ведь если ты не поможешь мне, то я умру. Ты же не хочешь, чтобы я мучилась, страдала, а потом умерла ужасной смертью? – её глаза наполнились влагой; бездонный, завораживающий колодец зрачков приобрёл голубоватый оттенок, вызывая ощущение бескрайней жалости, желание заботится о Лили, помочь ей, невзирая ни на какие препятствия.

Сама мысль о том, что его богоподобная Лили может страдать от его бездействия, приводила в ужас. Неожиданно захотелось прямо сейчас приступить к действию.

– Тем более, я не прошу, чтобы ты приносил эти жертвы всю свою жизнь. Мне достаточно преодолеть барьер, и дальше я смогу обходится без твоей энергии и твоего участия, – мило улыбнувшись, добавила она, нежно поцеловав Данила в губы.

Он почувствовал на своих губах солоноватый вкус её слёз, что-то накрыло Данила, и он не смог оторваться от её поцелуя, чтобы задать вопросы, что бились, словно испуганные лошади на задворках его сознания.

В его голове роились мысли: «Сколько жертв ей необходимо, чтобы участие Данила больше не требовалось, для поддержания жизнедеятельности Лили? Если Лили не устраивают жертвы в виде животных, которых необходимо замучить до смерти, то что тогда ей требуется? Неужели она имеет в виду, чтобы Данил замучил человека? И последнее, что будет с ним, когда Лили окончательно отсоединится от подсознания Данила, сможет самостоятельно передвигаться по земле, питаться, жить?»

Теперь стало понятно, почему человечество так трепетно всю свою историю относилось к человеческим жертвоприношениям, считая их наиболее ценными для богов. Открылась тайна столь жестокого, отвратительного, беспощадного, поведения людей по отношению к себе подобным: концентрационные лагеря в нацисткой Германии и не только, жертвоприношения цивилизации Мая (когда у живой жертвы, вынимали сердце из груди), издевательства над своими пленными во время войн, многочисленные исчезновения людей, особенно детей, как в прошлом, так и в современном обществе и многие другие зверства человека над себе подобными.

Теперь слова Иисуса из Назарета, он же Иисус Христос, звучали совсем по-другому: «Истинно, истинно говорю вам: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни».

Этот секс был особенным, Данил находился словно в тумане, не понимая, что происходит. Наслаждения накатывали раз за разом, он потерял счёт времени - сколько это длилось, можно было лишь предположить. Они отлипли друг от друга, лишь тогда, когда в комнате стало светло от вставшего на улице солнца, лучи которого с трудом пробивались сквозь плотные шторы. Тяжело дыша, они продолжали смотреть друг на друга, счастливо улыбаясь, испытывая приятную усталость и опустошённость.

В самолёте Данил спал как убитый, без сновидений. Его разбудила стюардесса, попросив пристегнуться, так как самолёт пошёл на посадку; под крылом была Москва. В Москве пришлось ждать пересадку, целых два с половиной часа на другой самолет, отправляющийся в Италию. Данил, не торопясь, успел неплохо перекусить в ближайшем аэропортовом ресторане, отшив при этом ухоженную девицу с шикарными формами. Таких женщин, без труда можно встретить в дорогих заведениях. Их специализацией является охота на богатых папиков или их щедрых отпрысков, за кого она по всей видимости и приняла Данила. Данные женщины всегда выглядят на пять по пятибалльной шкале - ухоженные, безумно дорого одетые, в меру умные, а главное, готовые на многое за ваши деньги. Но, знала бы она, как выглядит убого, дёшево и вульгарно, по сравнению с Лили, сидящую с ним за столиком напротив. Конечно, девица не видела Лили, поэтому ей не пришлось ретироваться с позором. Поэтому она, томно улыбнувшись, с намёком типа «если что, я тут неподалёку», обдав дорогими духами, ушла поболтать с барменом. Данил даже рассмеялся на пару с Лили, провожая взглядом неудачницу сегодняшнего дня, наверняка выглядя в глазах подкатившей как сумасшедший.

Поговорить со своей Тульпой во время дороги, перелётов не представилось возможности: они всегда находились среди людей. Поэтому, как только он попал на лайнер и закрылся в своей каюте, тут же, не откладывая в долгий ящик, перешёл к разговору с Лили. Его давно мучали вопросы, на которые у него не было однозначных ответов.

– Лили, что ты имела в виду, говоря о том, что ты не можешь питаться долгое время энергией убитого животного, даже если оно такое крупное как бык? – обеспокоенно спросил Данил, понимая, что мучить животное он всё равно не сможет, поэтому необходимо было попытаться найти альтернативы, этому живодёрству.