— Карась мне в рот! — Выдохнул Миша Минаев, а класс тем временем переглядывался, показывая у кого глаза выкатились наружу больше.

— Вот это поворот. — Продолжил близкий друг Миши, Серёжа Горбунов.

— Он здесь?! Хакер здесь?! — Одноклассники начала слишком активно обсуждать данную тему.

— Именно по этому поводу созвали всех учителей? — Спросил ещё кто-то, но в какофонии всех голосов, уже трудно было различить говорящего.

— Да.

— Он что-то успел натворить? Его нашли?

— Нет. Поступил лишь сигнал, который якобы принадлежит Хакеру, возможно, это просто домысел правительства. Никто не знает. — Удивительно, но учительница безропотно отвечала на все вопросы класса.

— Я не верю, что он мог быть здесь. Это ерунда какая-то! — Хмельницкая, наконец-то, полностью ожила и, взметнув гриву завитых и аккуратно уложенных волос, свысока оглядела класс. — Он просто играет с главами всех государств. Ну сами посудите, что Хакеру делать здесь, в российской школе? Мы ведь даже не в столице!

— Санкт-Петербург является городом федерального значения. Мы нисколько Москве не уступаем! Между прочим, если внимательно изучать историю, а не поправлять на уроках макияж, ты могла бы узнать, что Санкт-Петербург два столетия носил звание столицы России. — Что и следовало ожидать от Кати Рыбаловой. Умная, тихая, идёт третья по успеваемости после Троицкого и Хмельницкой. Классический пример ботаника. Очки на половину серого лица, ничем непримечательная внешность, тусклые тонкие волосы, вечно затянутые в две куцых косички.

— Смотрите, кто заговорил?! — Театрально воскликнула Стеша, прикрывая свой ротик ладошкой, чтобы всем был виден её свежий маникюрчик. — А тебя кто-то спрашивал, крот?! Сиди в своей норе и не высовывайся.

Прозвенел звонок, но 11 класс никуда не торопился. Про Хакера как-то все разом забыли. Конечно, Хакер же далеко, а тут, прямо перед носом, разборки красавицы и серой мыши!

— Ты! — Катя от возмущения даже задохнулась.

— Я! А ты проваливай вместе с Чарской в глубокую задницу и не появляйтесь ближайшие девять месяцев. Нечего нормальным людям настроение своим присутствием портить.

А Дина-то здесь каким боком? А всё просто, Хмельницкая живёт лишь ради того, чтобы обсмеять соперницу. Только вот раньше Дина бы молча прошла мимо, даже не взглянув на Стефанию. Однако злоба, которая клокотала внутри Дины после разговора с директрисой, разгорелась с новой силой. И сейчас вся энергия была направлена против Хмельницкой.

— А с чего ты взяла, что ты в этом классе нормальная? — Дина встала с места и начала методично складывать тетради и учебники в сумку, не глядя на Стешу и остальной класс.

Троицкий, который был уверен, что Чарская сразу же выйдет, не удостоив своим вниманием Стефанию, резко остановился, услышав её голос, обещающий смерть каждому, кто его слышит.

— Что ты сказала? — В классе снова началась игра «Морская фигура замри». А Хмельницкая даже голову повернула в сторону Дины. Стеша побаивалась Чарскую, и не зря.

— Твой интеллект не улавливает смысл моих слов? Сочувствую. — Дина усмехнулась уголком рта. Раньше такой её никто не видел.

— Да как ты смеешь? Ты кто вообще такая? Думаешь я тебя боюсь? — Стеша перешла в наступление. Чисто из-за страха быть униженной какой-то двоечницей.

— Ну что ты, я же не зеркало, чтобы тебя пугать! — Дина искусственно ужаснулась, в точности повторив жест Хмельницкой, а именно, приложила ладошку ко рту.

Тем временем Стефания уже раздувалась от гнева и бессилия. Прям как рыба фугу! Такая же круглая и ядовитая. Класс откровенно говоря посмеивался над ней.

От бессилия её рот то открывался, то закрывался. Как у всё той же рыбы….

— Ты… Я тебя…, да я…. — Собственно, это весь словарный запас, которым могла похвастаться Стефания.

Дина перекинула сумку через плечо и подошла к Хмельницкой. Оригинал и её жалкая копия. Дина сочувственно оглядела одноклассницу и добила ту финальной фразой:

— Сражаться в интеллектуальной беседе с безоружным противником бессмысленно. — И смахнув невидимую пылинку с плеча Стеши, Чарская гаденько улыбнулась и ушла из кабинета.

Следом за ней класс покинул и Троицкий, успевший услышать проклятия со стороны Хмельницкой, которая та сыпала в адрес Дины.

— Она тебя уделала, смирись. — Смеялись те, кто ещё остался в кабинете алгебры.