В четыре состоялась многолюдная пресс-конференция. Официальное лицо сделало заявление о том, что во время парада была намечена террористическая акция, но ее, к счастью, успели предотвратить благодаря бдительности полиции и частей специального назначения. Один террорист убит. Ранее другой участник той же группы был задержан полицией в районе порта Жавель, на месте задержания найдены бомбы и другое оружие.

— Кто они — троцкисты, маоисты? — задал вопрос кто-то из зала.

— Мы располагаем информацией, что это анархисты, — последовал ответ.

— Откуда они получали деньги и оружие?

— Есть основания считать, что они поддерживали связь с остатками итальянских «Красных бригад». Часть обнаруженного вооружения — итальянского производства. Расследование в этом направлении еще не завершено.

Тот журналист, у которого были друзья в департаменте безопасности, спросил:

— Не могли бы вы прокомментировать слухи, будто раскрытая группа принадлежит к крайне правым экстремистам?

— Это не соответствует действительности. Можно судить хотя бы по тому, кто и что подвергалось их атакам. Для подобных слухов нет оснований.

— Ходят также разговоры о разногласиях между службами, отвечающими за государственную безопасность.

— Эти разговоры абсолютно беспочвенны.

— Играла ли какую-то роль в ликвидации данной группы ДСТ?

— Только косвенную. Роль этого отдела, как вам известно, ограничивается надзором за иностранцами.

Ведущий передал личную благодарность от премьер-министра полиции за проявленную бдительность и поблагодарил министра внутренних дел и префекта полиции за то, что деятельность террористов в Париже полностью пресечена.

— Так и должно было случиться, — философски заметил Вавр, проглядывая телепринтные листы с отчетом о конференции. — Не могут они признать, что это были правые, — тогда бы всплыли имена весьма почтенных господ. Того же Пеллерена, к примеру. А на плохую работу полиции в нашей стране даже и намекнуть нельзя, преступность и насилие — слишком деликатные темы для политических деятелей.

Явившись к пяти часам в кабинет к министру внутренних дел, Вавр был готов ко всему.

— Президент и премьер-министр хотят как можно скорее нормализовать ситуацию. Именно по этой причине ваш друг Руассе получил новую должность — он теперь заместитель начальника главной полицейской инспекции, отвечает за положение в южных регионах, — нескрываемая ирония прозвучала в словах «ваш друг».

Жорж Вавр ничего не сказал в ответ, только улыбнулся. Министр продолжал тем же скучным тоном:

— Сегодня у меня побывал префект полиции, мы долго беседовали. Я удовлетворен результатом этой беседы — он сам назвал кандидатуру человека, которого хотел бы видеть на месте Руассе. — Тут министр откашлялся. — Кроме того, президент просил меня передать вам кое-что лично. После вашей сегодняшней встречи он хотел бы сказать, что порученное вам расследование можно считать законченным. Вы меня поняли?

— Понял, господин министр.

— Он сказал также, что дальнейшими расследованиями относительно этой и других террористических групп надлежит заняться полиции.

Вавр кивнул в знак согласия. Министр сделал жест, означающий, что беседа закончена.

— Вот и все, господин заместитель префекта. Благодарю, что вы пришли.

Когда, тяжело поднявшись со стула, Жорж Вавр уже направлялся к дверям, министр остановил его как бы небрежно:

— Ах да, еще одно. — Он снова слегка закашлялся. — Досье…

— Досье, господин министр?

— Да, все досье, касающиеся лиц, так или иначе имеющих отношение к этому делу. Имен я не перечисляю, но мне бы хотелось с ними ознакомиться. Пришлите мне их завтра пораньше.

— Включая и те, что заведены на членов правительства?

— Да. Я же сказал — всех, кто проходит у вас по этому делу.

— Хорошо.

И Вавр тяжелым шагом направился к себе в отдел, в соседний подъезд того же здания.

Бауму он напомнил:

— У нас и раньше требовали досье, помнишь, Альфред? Так что ты знаешь, что делать.

— Знаю. Все надо дублировать. Абсолютно все, чтобы сохранить архив полностью.

— Министры приходят и уходят, а архивы остаются. Так что это я поручаю тебе. — Наступила небольшая пауза. — Послушай, старина, а что ты все же думаешь насчет этой утечки информации? Теперь, когда все позади?

— У меня раньше были подозрения, которые теперь перешли в уверенность.

— Ну?