— Жоспен, отвечайте, выходил кто-нибудь со стройплощадки, которую вы столь ревностно охраняете?

— Примерно час назад вышел один из сторожей.

— Вы хотите сказать, что это он так представился — одним из сторожей?

— Это было именно так, господин Руассе.

— Merde! — услышал Баум, сразу поняв, что означает сие неблагозвучное восклицание: одного, по крайней мере, уже упустили. Он кивнул Леону — что там ни говори, это был его, Леона, звездный день.

— Бегом давай!

— Стрелять разрешается?

— Можно.

Позади линии полицейских оперативники ДСТ уже взламывали ворота. Под ударами железных ломиков они устояли всего полминуты: засов поддался, тяжелые створки повисли на одной петле. Полицейские и спецназовцы изумленно наблюдали, как небольшая группа штатских в помятых костюмах и нескладных ботинках стремительно разбегается по стройплощадке.

Ингрид все подготовила. Она стояла на коленях на бетонном пятачке, дожидаясь, пока процессия дойдет до угла строящегося здания, так, чтобы первый снаряд упал метрах в пятидесяти позади тех, кто идет в первом ряду. Там, в этих рядах, есть люди, которым никак не следует причинять вреда. Она уже собралась с силами и испытывала странное спокойствие. Ей помнилось, что во время прежних своих акций она не бывала так уж совсем спокойна.

С ее места не было видно ворот, поэтому она не заметила, что на стройплощадке появились люди. Не слышала даже, как взламывали ворота. И снайперов она не видела, а они уже карабкались по лестнице на башенный кран. Приказ был дан четкий: убить. Если после первого выстрела останется жив, только ранен, — стреляйте снова, — сказали им. На следствии выкрутимся как-нибудь.

Ружья с оптическим прицелом висели у них за спиной, пока они поднимались, останавливаясь через каждые десять — двенадцать ступенек, чтобы осмотреть площадку сверху. С высоты примерно двадцати метров они заметили Ингрид — она стояла на коленях спиной к ним. Стрелки тут же расчехлили ружья.

— Я мечу в голову, — сказал один. — Ты целься пониже.

— Постой-ка, да это девушка!

— Ну и что? Они все одинаковые.

Снайперы разговаривали, держа цель на мушке.

Ингрид подняла к стволу миномета бризантную мину. Хорошо бы дымовую сейчас, вот был бы переполох, но не может она позволить себе такое удовольствие. Миномет стоял наготове, она опустила свою ношу в дуло и чуть подождала, пока та опустится: тогда только можно нажимать на спусковой механизм — так сказано в инструкции. Мина заскользила вниз. Вот он и настал — важнейший момент в истории их движения. Через секунду она услышит взрыв, а вслед за ним — панические крики. Это и есть политический эффект — паника, вопли, страх. Это и значит — добиться политического результата. В конце концов, миномет или револьвер олицетворяют власть…

В момент, когда мина заскользила вниз по желобу, оба снайпера выстрелили одновременно, а Ингрид резко наклонилась, успев нажать на спуск.

Пуля, нацеленная в голову, просвистела мимо, а вторая, та, что метила в сердце, попала в плечо — мина уже двинулась по стволу вверх. Девушка дернулась от толчка и упала прямо на жерло, мина вошла ей в грудь, пробила тело насквозь и, ударившись о бетон, тут только взорвалась.

— Господи Боже, — произнес снайпер, попавший в цель. — Девушка! Боже ты мой!

На следующий день Жорж Вавр был вызван к президенту для отчета о вчерашних событиях и дальнейших планах. Утром случилось несколько мелких происшествий, которые не остались не замеченными ДСТ. С утра министр внутренних дел Ги Маллар побывал в президентском дворце, и вскоре после этого Вавра попросили быть около пяти вечера на месте — с ним желают побеседовать. Все попытки Баума связаться по телефону с Руассе оказались безуспешными: сначала ему отвечали, что господин Руассе в префектуре, но занят и не может подойти, потом — что он вообще ушел и вряд ли вернется, на два последних звонка просто положили трубку, не ответив. От чьего-то приятеля-журналиста в департаменте узнали о том, что в четыре состоится пресс-конференция по поводу успешной ликвидации террористской группы. Проведет пресс-конференцию официальное лицо из аппарата премьер-министра.

Президент был с Вавром не слишком любезен. Слушал его с кислым видом, перебивал и торопил.

— У меня назначена еще одна встреча. Ограничьтесь, прошу вас, только ответами на вопросы. Вы намерены провести еще какие-либо аресты?

— Возможно. Мы охотимся за тем, кто сбежал с места происшествия, описание злоумышленника у нас имеется.

Никакого интереса не выразил президент и тогда, когда Вавр доложил, при каких обстоятельствах был задержан Бернар Пеллерен, он же Бруно, и объяснил, почему его пришлось отпустить. Наверняка полная информация об этом происшествии уже дошла до первого лица государства.

— Хорошо. Мои помощники свяжутся с вами. — Президент поднял телефонную трубку, давая понять, что встреча окончена.

— Знаю я эти дела, — сказал позже Вавр Бауму. — Государственный аппарат сейчас изо всех сил отмазывается от того, что мы раскопали.

— Но парня, сбежавшего со стройплощадки, поймать можно, он кое-что порасскажет.

— Если так все и дальше пойдет, не успеем. — Вавр говорил, будто думал вслух. — Мы сейчас из области контрразведки попали в джунгли политики, друг мой. А в джунглях, как тебе известно, каждый норовит другому за спину зайти…