После того как тележки были выставлены в сарай для временного хранения, воронов отвели к полосе столбов, глубоко вбитых в землю, недалеко от тюрьмы. От каждого столба тянулась тяжелая толстая цепь. Всех из них, по одному, пристегнули к столбу за руки, надев широкие железные оковы. Лу, почувствовав, что оковы слишком сильно затянули, попробовала возразить, но в ответ ей на лицо натянули плотную маску с металлическими вставками, не дающими открыть рот. «Да чтоб тебя» подумала Лу и тихо всхлипнула.

Когда что-то идет не так как надо, обычно это "что-то" тянет за собой череду неприятностей. Казалось, что может быть хуже, чем все муки, опустившиеся на плечи Лу? Все муки плюс зверский холод! Все дни, что она пробыла в Форте до этого, стояла неимоверно теплая погода, но сегодня природа, похоже, как следует решила проучить ее не задирать свой нос.

К рассвету низкие тучи вновь разразились ледяным ливнем, и уже подсыхавшая одежда Лу вновь промокла насквозь. Ее била крупная дрожь, так что мышцы сводило, и ребра болели, но согреться все никак не удавалось. Решив, что терять уже нечего, она уселась на мокрую землю, вложив руки между ног, чтобы сохранить хоть немного тепла. Пальцы рук и ног она уже не чувствовала, болела голова, тело ломило и саднило горло. Девушка решила: либо у нее поднялась температура, либо это дичайшее в ее жизни переутомление. Оковы сильно впивались в кожу, и спустя некоторое время от запястий по всей руке начала разливаться пульсирующая боль. Оглядываясь временами по сторонам, она видела в темноте фигуры товарищей по несчастью, которые, как и она, старались пережить эту проклятую ночь.

От согнутого положения разболелась спина и Лу, выпрямившись, облокотилась о столб. Хорошо, что дождь успокоился. Маска мешала дышать, и Лу с усилием вдыхала в себя столь желанный воздух. В какой-то момент подумала, что упадет в обморок, но она итак сидела, поэтому упасть не могла. Сознание она сохранила, но состояние все ухудшалось, так плохо ей не было никогда. Теперь она четко понимала — это не переутомление. Чувство озноба сменилось жутким жаром, теперь она жадно хватала воздух сквозь ткань. В какой-то момент Лу попыталась распахнуть накидку, но закованные руки совсем онемели и не позволили этого сделать. Молясь, чтобы это поскорее закончилось, Лу провалилась в нездоровый сон, с рванными беспокойными видениями, просыпаясь каждые десять минут с бешеным сердцебиением.

С рассветом в Форте началось слабое движение, но прохожие не обращали внимания на прикованных людей. То, что входит в привычку, перестает напрягать, особенно, если прикован не ты и не твой близкий человек. Солнце, еще пока холодное, слабо проступало сквозь низкие, быстро бегущие тучи, но все же радовало девушку, и она возблагодарила вселенную, что конец ее страданиям близок. Она сидела, опершись спиной о столб, наслаждаясь возможностью просто сидеть, так как сама мысль о необходимости двигаться вызывала у нее дискомфорт.

— А вот и наши преступники. — Этот голос будет сниться ей в кошмарах и сопровождать Лу, если та попадет в ад!

Неимоверным усилием повернув голову, Лу увидела группу мужчин в длинных плащах, наброшенных на камзолы. Все они были сухие, значит, на улицу вышли недавно. Дарма стоял рядом с высоким, плотным, абсолютно седым мужчиной, который, наверное, взглядом гнул железо на расстоянии. По сравнению с ним даже тяжелый взгляд капитана казался детской конфеткой. Поручив своему помощнику показать гостю тюрьму, Дарма свистнул дежурного и знаком показал расстегнуть оковы. Тот практически бегом выполнил приказ, и через пять минут Лу сидела, потирая натертые запястья. Произнеся короткую речь перед воронами и, отослав остальных прочь, Дарма присел на корточки перед Лу. Та пыталась окоченевшими пальцами вытащить ремешки, удерживающие эту проклятую маску. Дарма потянулся помочь, но Лу с чувством отстранилась, рывком вставая на ноги и шагая прочь вдоль линии столбов. Дарма, догнав беглянку, сделал вторую попытку протянуть руки к ее маске. В этот момент Лу, справившись наконец с завязками, сбросила ее с себя и повернулась с искаженным от злобы лицом к ненавистному капитану.

— Будь ты проклят, мерзавец! — Дарма, немного опешив, быстро взял себя в руки и принял холодный отстраненный вид.

— Вы сами виноваты в том, что вам пришлось пережить. Если бы…

— Ты в своей тюрьме давно был? — Лу гневно перебила командира. Как же ей хотелось стукнуть его, но все силы уходили на то, чтобы устоять на трясущихся ногах. — Люди там умирают от голода, стоя по колено в собственном дерьме. Интересно, это истинный признак лидера или тирана? — Задохнувшись, Лу отвернулась и была вынуждена опереться о ближайший столб, чтобы не упасть. Ей становилось хуже, жар снова ударил в лицо и чтобы хоть немного его охладить, она прижалась лбом к мокрому дереву. Когда ее схватили сильные мужские руки, она уже не могла сопротивляться.

Бред больного человека лишен логики, а когда этот бред идет вперемешку с ужасами, пережитыми накануне, то он становится чередой кошмаров. Лу снились оборванные, нелогичные и даже абсурдные вещи. Но они быстро забывались и заполнялись следующими сновидениями.

Лу пришла в себя, лежа в постели в отдельной комнате госпиталя. Она узнала его по запаху и стенам. Хорошо дома. Удивительно, как быстро она сменила свою любимую квартиру на этот деревянный кошмар, но теперь ей казалось, что жизнь в Москве была всего лишь далеким сном. В Форте она меньше недели, а страхов перенесла — на всю жизнь хватит.

На столе стояла свеча с мерцающим неровным пламенем и подтекшим воском, благодаря которой по стенам и в углах ложились густые тени. Лу было неимоверно хорошо вот так лежать и не двигаться, разглядывая эти играющие тени, и вообще, ей было хорошо. Странно, ведь совсем недавно ей было очень плохо. Тут в ее голову пришла мысль, что это, наверное, Собиан дал ей что-то от температуры.

С усилием подтянувшись повыше на подушках, она с мурлыканием устроилась в них поудобнее, натягивая на себя теплое мягкое одеяло, продолжая рассматривать пламя свечи и вдруг, неожиданно для себя, хихикнула. Да что с ней такое? Происходящее вокруг медленно плыло перед глазами, словно в туманной дымке. Она что, пьяна?