– Да ей вчера экстренно заменили чип… Видимо, как-то неаккуратно установили.

Хастад на мгновение замер, затем крикнул сыну:

– Останься здесь! – и исчез обратно в гостиную.

Не успел.

Появился на месте в момент взрыва, схватил Ольгу, но они вдвоём попали под взрывную волну.

Всего какая-то упущенная секунда, но её хватило, чтобы осколки достигли цели.

Когда Хастад положил Ольгу на пол в кухне, чтобы попробовать привести в себя, то увидел, как под её шеей расползается лужа крови.

– Папа, что случилось? Почему везде кровь? Где Нелли? – вопрошал взбудораженный Хас.

– Я должен был всё проверить… О нет... Хола… – бормотал Хастад, слыша один только звон в ушах. – Нужно в больницу!

Великан из последних сил переместился в частную клинику, где его уже знали, и созвал всех. Личный врач их семьи отсутствовал, а времени, чтобы ждать его появления не было. Счёт шёл на секунды.

Ольгу положили на операционный стол, а Хастад остался наблюдать за происходящим через стекло в предоперационной. Он не замечал ни озноба, ни звона в ушах, ни боли, ни того, что правая часть лица обгорела, и кожа свисала безобразными ошмётками. Если жизнь его обожаемой Холы оборвётся, он не сможет жить дальше, даже ради сына.

Нет, Хола не может умереть. Хастад её не отпустит.

– Большая кровопотеря. Нужна донорская кровь, – говорил врач. – Скорее, мы её теряем!

От этих слов великан мысленно провалился в преисподнюю, но упорно продолжал вслушиваться в разговор в операционной и следить единственным видящим глазом за происходящим.

Операция продолжалась, а значит, ещё есть надежда. Только бы Хола жила…

– Господин Грей? – в предоперационную влетел личный врач семьи Ксабиана Грея.

Великан не отреагировал, продолжил сидеть, прижавшись лбом к смотровому стеклу и бормоча себе под нос что-то невнятное.

– Господин Грей, вы истекаете кровью. Вам срочно нужна помощь!

– Не важно… Это не важно… Я хочу быть рядом с женой…

– Вашу жену оперируют одни из лучших хирургов страны. Они сделают всё, что в их силах.

Великан грозно зарычал и оскалился.

Доктор тяжело вздохнул:

– Хорошо, я прооперирую вас здесь, – он засуетился, готовя инструменты. – Сделаю вам местный наркоз.

От первого укола, сделанного в уцелевший участок щеки, свело всё лицо.

– Что произошло? – полюбопытствовал доктор.

– Я не успел… не успел… – нечленораздельно бормотал великан.

– У вас порвано веко. Я его зашью, но придётся наложить стерильную повязку.

Хастад никак не отреагировал. Он прислушивался только к голосам из операционной, где Ольге сейчас одновременно сшивали разорванную руку и левую половину лица.

Великан и не заметил, как врач закончил накладывать швы на лице и переключился на руку. В руке застряли осколки, но Хастад не замечал ничего. Его сознание медленно уплывало, а он всё продолжал сидеть, прижавшись лбом к стеклу.

Вдруг свет в операционной потух. Великан вздрогнул всем телом.

– Нет… Нет, Хола! – взревел Хастад.

В предоперационной появился врач, который оперировал Ольгу.

– Состояние удалось стабилизировать, но ваша супруга в критическом состоянии. Сейчас её переведут в палату интенсивной терапии.

– Жива? Она жива?

– Жива. Мы сделали всё возможное, – ответил хирург.

– Я хочу быть рядом с ней в палате, – Хастад оттолкнул от себя врача, который ещё не закончил накладывать швы, и поднялся на ноги.

Внезапно картинка перед глазами великана поплыла и потемнела, и он рухнул с высоты своего огромного роста, перевернув при падении стол и хирургические инструменты.

Хастад очнулся на койке. Где-то рядом мерно пищал монитор. В трёх метрах от него спала Ольга. Она лежала на правом боку, обожжённой стороной кверху. Голову ей обрили и на обгоревшую часть наложили повязку.

Всего какая-то секунда промедления – и вот результат. Хола едва не умерла. Хастад никогда себе этого не простит.

На тумбочке мигал телефон. Девятнадцать пропущенных звонков от Хаса и ещё десяток от подчинённых.

Разговор с сыном откладывать нельзя. Он остался один на один с взорвавшимся трупом своей девушки. Как бы снова не натворил глупостей…

– Хас? – перезвонил великан. Правая сторона лица и шеи настолько опухла, что Хастад не узнал своего голоса. От боли защекотало в носу, а на здоровый глаз набежали слёзы.

– Па-а-ап… – послышался в трубке заплаканный голос.

– Ты сообщил в полицию?