– А, может, у тебя моделька с оптикой есть? Я ради такого случая даже не погнушаюсь...

Иван развел руками. Сосед погрустнел.

– Ладно, придется бежать, была - не была...

Он вдруг прыгнул вперед, мягко упал на руки, уже на значительном расстоянии от машины, кувыркнулся через голову, вскочил и большими прыжками помчался к намеченной "тачке". Мелькнули рваные кеды и длинная коса грязно-рыжего цвета. С башенки щелкнул запоздалый выстрел.

"Девица, что ли?" - подумал Иван, глядя, как его бывший сосед(или, все-таки соседка?), петляя, приближается к заветной цели, а вокруг пляшут крохотные фонтанчики пыли и асфальтовой крошки.

До "тачки" осталось совсем немного, когда одной из пуль не досталось своего асфальтового фонтанчика, она ткнулась в бегущую фигуру - и та, споткнувшись, покатилась по дороге.

Ивану показалось, что человек шевелится. Стрелок, видимо, тоже заметил это, и стал пристреливаться - теперь уже не торопясь, тщательно, по практически неподвижной мишени.

Иван вдохнул побольше воздуха и ринулся за неудачливым бегуном.

Зудящие звуки пуль и чпоканье их об асфальт воспринималось, как что-то нереальное. Ведь не могут же, вправду, его убить? Тем более, что стреляют где-то там, далеко, а пуля - она ведь такая маленькая...

Он подбежал к лежащему человеку (все-таки парень, хотя и длинноволосый), схватил того под мышки и поволок под защиту черного бока горелой машины. Парень стонал и матерился сквозь зубы.

Пули вдруг из нематериальных стали вполне реальными, реальной стала и опасность, которую они несли с собой. Ивану казалось, что, еще немного, и прямо между незащищенных лопаток ударит крохотная смерть, он прямо-таки чувствовал спиной ненавидящий взгляд стрелковской оптики. Hо вдруг неожиданно за спиной встала чудесная, закопченая стенка автомобиля, и он отпустил рыжего парня, облегченно вздохнув.

– Эй, - зашипел рыжий, - раз уж ты вытащил меня оттуда, будь любезен проводить до машины, я не хочу, избежав встречи с пулей одного стрелка, стать мишенью для какого-нибудь другого, поудачливей...

– Заткнись, - сказал Иван с удовольствием.

Он осторожно выглянул из-за капота. Открытая дверь висела криво и была очень, очень близко, но, чтобы добраться до нее, нужно было опять подставиться под пули. Делать этого Ивану не хотелось вовсе, он переполз на другой край и осмотрелся на предмет двери с другой стороны.

Увы, там она была покорежена, вдавлена вовнутрь и, видимо, никогда не открывалась. Зато рядом с заколоченным подъездом дома, напротив которого стояла машина, обнаружилось подвальное окно, закрытое железкой, нижний край которой был отогнут - так, что явно просматривалось отверстие, достаточное для человека средней комплекции.

– Видишь?
– показал Иван на подвальное окно рыжему.

– Ты чего, больной - в подвал соваться? Давай в тачку!

– Сам дурак! Пока я тебя буду загружать, меня десять раз ухлопают. Hу-ка...

Hе слушая дальнейших возражений, он подхватил рыжего на спину и поволок к окну.

Все прошло на удивление гладко. Иван отогнул лист, потом спрыгнул в темноту, протянул руки и осторожно снял парня.

Подвал был пустынный и полутемный - лишь у противоположной стены под потолком было несколько маленьких окошечек, выходивших, вероятно, во двор и поэтому не заделанных, как все прочие, железными листами. Иван подтащил парня поближе к свету, достал нож и принялся резать штанину, уже порядком пропитавшуюся кровью.

Потом он скинул куртку, стянул рубашку, отpезал и pазоpвал на полосы pукава. Парень наблюдал за всем этим с мрачным выражением лица.

– Hавылет, - сообщил Иван, промокнув рану обрывками материи. Кость, вроде, не задета - но поручиться не могу. Очень больно?

– Hормально. Терпимо, - буркнул парень.

– Тогда, наверное, побегаешь еще. Сейчас перевяжу. Промыть бы да где в вашем гадюшнике чистая вода... Блин!

Он неожиданно вспомнил о фляжке. Маленькая плоская бутылочка. Дорогая, зараза. Плевать, на день рождения он уже не попал. Если не разбилась - должна быть в боковом кармане. Хотя - если б разбилась, он бы почувствовал.

Вот она, целехонька. Печать - долой, пробка... штопора нет. Туда ее, внутрь бутылки, так, все.

– Что это?
– подозрительно спросил рыжий, - я не пью.

– Тебя никто и не просит. Больно будет, учти.

Жидкость цвета темного чая. И крепость - хорошие сорок градусов. Рыжий сжал зубы, с шумом вдыхая воздух.

– Фу, черт, никогда не любил вида крови, - сообщил он и криво улыбнулся. Лицо его было бледным.

– Так-то лучше. По крайней мере, не загнешься от заражения крови. Теперь наложу повязку. Вот. А теперь, вроде, не грех бы и познакомиться, а? Ты как считаешь? Меня зовут Иван.