— Может показаться врачу, — не унималась я. Тревожило, что синяк расплывался неестественно темным, почти черным пятном.

— Пф, — фыркнул Кирилл, — лучше стакан крепкой анестезии, быстрее пройдет. — Там в холодильнике есть, плесни немного, — и увидев мое сомнение на лице добавил, — пожа-а-луйста.

— Знаешь, а вообще странно, что побои держатся так долго. У оборотней процесс регенерации клеток происходит гораздо быстрее. Сутки требуется на восстановления перелома, а здесь всего лишь синяк. Максимум два часа и ты должен был стать, как новенький, — налила я коньяк и передала Кириллу, снова усаживаясь рядом, поправив платье, в котором была в ресторане. Времени переодеться не было. Хлопотала над своим защитником.

— Не знаю, — отхлебнул он. — Похоже твой мир заразен, и я медленно, но, верно, превращаюсь в человека.

— Да уж, — усмехнулась я грустно. — Не хотелось бы. Это не твоя жизнь.

Он махнул рукой и снова приложился к спиртному.

— Так почему аферист?

— А ты еще не поняла?

— Нет.

— Ему всегда не ты была нужна, а деньги. Думал, что станешь известной писательницей, обретешь славу и гонорары польются рекой. Проще говоря, сделал на тебя ставку с минимальным вложением в виде наигранных чувств.

— Неужели я была настолько перспективной? Признаюсь мечтала стать топовым автором, издавать книги, но их постоянно отклоняли. Перешла на электронные платные площадки с надеждой, что может быть все-таки удача улыбнется и меня заметит какой-нибудь редактор. Но потом, появился Кирилл…

— И книги перешли на второе место после него.

— Да и нет, — наклонила я голову, уставившись на свои руки. — И разве это плохо? Тем более я продолжала писать, он меня вдохновлял.

— Это неплохо, Света. Но в какой-то момент эта скотина поняла, что ради него ты можешь бросить все или перейти в ряды среднего стабильного заработка ни больше ни меньше. Нет в тебе коммерческой жилки. Главное счастье. А ему оно нахрен не нужно было. Вот и нашел деву побогаче без лишних заморочек в ожидании раскрутки популярности.

Я встала и подошла к открытому окну за котором во всю властвовала ночь и обхватила себя руками. Мне было горько осознавать правоту оборотня. Но факт на лицо. Я жила Кириллом, хотела серьезных отношений, детей, уютную квартирку, где бы мы переживали много счастливых моментов. Устроилась бы в какой-нибудь университет преподавателем и жили бы мы долго и счастливо до конца наших дней.

— Но я бы не бросила книги, это часть меня.

— Но, если бы был выбор книги или он, ты бы все равно выбрала его, потому что любовь твое кредо. То самое упоительное спасительное чувство, в которое хочется зарыться с головой, обнять, как мягкую пуховую подушку и никогда не отпускать.

Я не сразу ответила, но спустя несколько секунд, придя к неутешительному выводу, глубоко вдохнув, потом медленно выдохнув произнесла:

— Возможно… Боже, я такая дура.

И спрятав лицо в ладонях разревелась, выплескивая оставшиеся страдания, душевную боль, надежду и веру в людей.

Кирилл со скоростью молнии оказался рядом. Развернул и прижал к себе, успокаивающе поглаживая спину.

— Если бы я знал, что ты так расстроишься никогда бы сюда не привез, — произнес он некоторое время спустя, дав мне выплакаться.

— Так ты знал, что он здесь? — подняла я к нему свое печальное зареванное лицо.

— Да. Тот друг байкер рассказал.

— Дима?

— Угу. В торговом центре, когда ты вышла позвонить. Вначале внушил доверие к себе и желание поделиться, куда исчез этот тип, а потом забрал мотик, чтобы ты лично увидела кого любила, плюнула ему в лицо и послала нахрен. Но получилось немного не по плану. Прости меня Света, я хотел помочь избавиться от иллюзий и вернуть тебя к жизни, а вышло, как вышло.

— Понимаю, — всхлипнула я, немного успокаиваясь.

— И ты не дура, это он мудак. А ты искренняя, что на самом деле редкость и многого стоит. Даже в моем мире, как выяснилось не все девушки говорят правду. Я про Катерину, — Кирилл нежно дотронулся до щеки, большими пальцами вытирая слезы.

— Это же с моей подачи, ради интересного сюжета.

— Какая разница. Ты все равно стремилась к реализму, — заправил он за уши выбившиеся из прически локоны. — Что поделать, мир не без интриг, как жизнь без ошибок, получилась бы пресной, скучной и слишком легкой. Тем более ты обязательно закончила бы хэппи эндом. А все потому, что у тебя большое, доброе сердце верующее в абсолютную, вечную любовь. И оступись хоть сотню раз ты все равно бы верила в это воистину чудесное чувство. Черт возьми, еще немного и я возможно тоже начну писать книги. Что-то есть в этой цепляющей романтике, — усмехнулся он. — Превращаешь меня в тряпочку в хорошем смысле слова.

Я смотрела в его глаза и не могла оторваться, испытывая внутри прилив теплоты. Как странно. Мы провели вместе всего несколько дней, а Кирилл понимает меня, как будто прожили всю жизнь. Сразу заглянул в суть и рассмотрел душу, но с одним исключением.

— Ты прав. Я буду верить в любовь всегда, но вряд ли уже поверю человеку. Придется остаться одной.

— Нет, мы будем вместе, без разницы сколько времени, и я не человек, не забывай. Мне можно довериться.

— Ох, Кирилл, — слезы вновь потекли по щекам. — Я не могу с тобой так поступить, но и себя обманывать больше не могу тоже. Я не допишу книгу и не хочу этого делать. Не получается. Я честно пыталась, но нет и ненавижу себя за это.