— Считаешь меня безответственным, — Кирилл погрузился в воду, оставив на поверхности только нос и глаза, в тот же миг поменявшие цвет на уже знакомый фосфоресцирующий, который научилась распознавать, как особое состояние. В основном это злость, но сейчас было что-то другое.

Не отрывая взгляд, Кирилл поплыл, стремясь оказаться за спиной.

— Скорее сумасбродным, — я следила за ним, медленно разворачиваясь, не нарушая зрительный контакт. — Но в этом есть доля моей вины. Сама таким сделала.

— Жалеешь? — спросил он, чуть всплывая и снова погружение.

— Нет. Такие, как ты нравятся девушкам, плюс к рейтингу книги, да и вообще, плохие мальчики всегда в топе, — совершила я ошибку, уставившись в одну точку моря, всего лишь на пару секунд, вспомнив былое творчество, но этого стало достаточно.

— А тебе такие нравятся? — неожиданно прошелестело за спиной, а ухо коснулось теплое дыхание.

Горячие руки легли на мои плечи и легонько потянули назад. Я не сопротивлялась, покорно прижимаясь спиной к мужской груди, будто оборотень имел надо мной непонятную власть.

— Возможно, — моя кожа покрылась мурашками, когда пальцы опустились ниже, сжимая предплечье, приятно массажируя. — Но, стараюсь держаться подальше.

— Почему? Боишься? — Кирилл уткнулся в мой затылок и глубоко вдохнул. — Ты вкусно пахнешь, — затем дотронулся кончиком языка до шеи.

Сердце отозвалось на прикосновение яростным стуком. Кровь забурлила. В животе защекотало. В голове туман. Я чуть не застонала от желания.

— Не боюсь. Ожидания могут не оправдаться. Слишком много непредсказуемости, а мне нужна уверенность. Что ты делаешь?

Его руки заскользили по талии, прошлись по животу, потом бедра. Страсть накатила по самое не хочу. Я еле сдерживалась, чтобы не развернуться, обхватить его ногами и во все тяжкие.

— Хочу организовать этой милой творческой головушке небольшой отпуск. Закрой глаза и лови момент забвения, мы просто ляжем звездочкой, — и потянул меня назад.

— Эй, — я резко пришла в себя, встрепенулась, оттолкнулась и отплыла в сторону. — Совсем обнаглел. Звездочку ему подавай. Ага, разбежалась. Я, конечно, под хмельком, но не настолько, чтобы под луной грудь и прочее засвечивать. Глаза у тебя не треснут морда хитроволчья?! — И направилась к берегу, сбрасывая остатки эротического наваждения.

— Конечно треснут. Мне же больше делать нечего, как рассматривать пьяную деву. Кайфую от этого понимаешь. Долбанный извращенец, смирись, — съязвил он в ответ.

Я ступила на песок, схватила одежду и нырнула в палатку. Скривилась, когда наспех надетая рубашка тут же прилипла к телу, но выбора у меня не было. С джинсами задача оказалась посложнее. В итоге отшвырнула их и решила остаться в черных атласных классических трусиках, которые вполне могли сойти за купальные. Да и жарко.

Застегнув пуговицы на удлиненной рубашке, я вылезла из палатки, подошла к костру, чтобы просушить волосы. Кирилл уже был рядом, в штанах, развалившись на песке, закинув руки за голову, с хмурым видом созерцая звездное небо. Я наклонилась, взъерошивая волосы, разделяя каждую прядку, искоса на него поглядывая. Может зря вспылила? Он ведь помочь хочет, а я постоянно в штыки. Свалилась на его голову…хотя нет, это он на мою…или оба…запуталась. И все же ему не позавидуешь больше, хотя он тоже хорош. Вот зачем меня трогать и наглаживать, я же не железная. Это что такой способ, чтобы вернуть меня в творчество? Разве может секс излечить разбитое сердце? Любовь — да. Но никак не одноразовый перепихон, тем более с ним. ОСОБЕННО с ним. Или я бегу впереди телеги, накручиваю, а Кирилл ничего такого не хотел, тем более дома его ждет невеста и ответственность перед стаей, зачем ему я.

— Сегодня на охоту не пойдешь? — снова посмотрела оборотня, тот уже не сердился. Черты лица расслабились, глаза закрыты.

Кстати, охота. Совсем забыла про зов луны, обострения чувств и эмоций. Инстинкт, когда хочется не только мяса, потому что вся остальная еда на вкус превращается в бумагу, но и самку с разорванными от страсти простынями, пока из глаз от удовольствия не посыпаются искры. Знаю, читала и прописывала в своей книге. Вот и ответ. В такие моменты с ним вообще опасно находиться, а мы уже три дня не выпускаем друг друга из поля зрения. Так что похоже очень сильно сдерживалась не только я.

— Пойду, — прозвучало сдержанно коротко.

Я прекратила манипуляцию с волосами. Села на песок, прижала согнутые колени к подбородку и обхватила их руками, немного чувствуя за собой вину.

— Извини, — сказали вдруг одновременно и наши глаза встретились.

— За что? — спросил Кирилл первый, удивившись.

— За морду хитроволчью, — вышла я на тропу примирения. — Не хотела. Рассердил просто, — и слегка улыбнулась. — А ты за что?

— Как раз за свою хитрую ипостась. Так что все в точку. Правда я всего чуть-чуть использовал внушение, но ты быстро раскусила, — и улыбнулся в ответ.

— В смысле? Что ты сделал?

Та-а-ак. Мое чувство вины сразу было послано ко всем чертям, заменив на поднимающийся вихрь необузданной злости. А руки автоматически зашарили в песке в поиске чего-нибудь потяжелее. Так и знала, что дело нечисто.

— Добавил смелости, чтобы вошла в воду и легкой эйфории во время купания, за это извинился, — Кирилл понял, что запахло жареным. Принял сидячее положение, не сводя с меня цепкий настороженный взгляд. — А ты на самом деле не догадалась, да?