Стоял вечер, а потому место отдыха было достаточно людным. Пришествие некромантов тут же приковало все взгляды к ним. Сразу же воцарилась звенящая тишина. Только лишь мерный стук двух пар ботинок нарушал эту тишину. Людей привлекали как их неприметные личности, так и оружия их. Каждый понимал: пришли отнюдь не полевые жнецы. Брат и сестра прошагали под звонкую тишь к прилавку. Пузатый хозяин, не скрывая своего изумления, глядел на них. Когда они воздвиглись перед ним, его уста извлекли дежурную фразу: «Чего покрепче? Или начнём с чего полегче?» Тихий голос Лукреции, словно скользкая змея, петляющая в высокой траве, проник в сознание мужчины и сквозь его трепет донёс мысль о том, что некроманты пришли сюда, чтобы разузнать о местных слухах, в частности, нет ли среди местных жителей каких-нибудь странных людей, подверженных скверне Мората, или тех, кто подхватил какую-то заразу, а избавиться от неё не может. Разум тут же заметался в поисках каких-нибудь сведений. А все обитатели местной таверны внимательно смотрели на двоих незнакомцев. Звуки до сих пор были большой редкостью, как будто бы каждый боялся и пошевелиться, лишь бы не спровоцировать двоих людей в чёрном. Хозяин таверны не долго маялся с ответом, и сказал, что ни о чём таком не слышал. Некроманты были уверены, что больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы они ушли и оставили его в покое. Поэтому, недолго думая, они исполнили его невысказанное желание. Некроманты двинулись дальше. Они хотели отыскать другую таверну и явиться туда днём, пока никого, кроме хозяина таверны, там не будет, чтобы поговорить. Поэтому они, как обычно, продолжили ходить по Хат’румберу, пока не стемнело. Но не успела ночь опустить над городом, как к ним подошёл мужчина. Он очень сильно робел перед мрачными чародеями, однако просьба, которую он имел, была сильнее страха, а потому он всё-таки заговорил с ними. Как оказалось, этот человек был в той самой таверне, которую они посетили вечером. И ему удалось услышать, о чём Лукреция расспрашивала хозяина. Он рассказал о своей беде. Оказывается, его сын, которому уже исполнилось 6 корлов, болен какой-то необъяснимой болезнью. К этому времени все здоровые дети уже умеют ходить и говорить, а его ребёнок – ещё нет. Он обращался за помощью к белым чародеям, пытался найти, где расположена тайная башня, но ничего не помогло. Его сын так и остался в таком состоянии. Они согласились посмотреть на недуг, а потому ночью заявились к нему в дом, чем очень напугали его жену. Однако он сумел заверить её, что эти чародеи могут помочь их сыну. Она же выказывала опасения по поводу того, что они не похожи на тех, кто может спасать, а, скорее, на тех, кто приходит лишь губить. Но осторожные слова мужа помогли унять её волнения. К этому ещё прибавился тихий голос Лукреции, которая утверждала, что они не станут ничего пробовать, если не будут уверены в том, что это не причинит никакого ущерба её сыну. Она лишь принялась рыдать и умолять, чтобы они помогли их ребёнку. Когда они проследовали в комнату, где был больной, Лукреция и Лукас увидели, что тот лежит и, не издавая ни слова, молча смотрит на гостей. Мама тут же припала к его постели и стала разговаривать с ним, заверяя в том, что эти люди ничего плохого не сделают. Они пришли помочь и всё подобное в том же роде. Чего ожидали увидеть Лукреция и Лукас, когда шли сюда? Чёрную хворь, одержимость тёмным духом Мората или ещё нечто подобное. Однако, глядя на их сына своими духовными взорами, они видели гораздо более тяжкую патологию. Тут дело было не в теле человека, как если бы оно было поражено каким-то недугом иль проклятьем, которое мешало ходить и говорить. Но проблема находилась в голове. Сложно представить, но некоторые повреждения головного мозга лишали этого человека возможности учиться. Некроманты стояли так довольно долго. Они обменивались мыслями, делали предположения и пытались составлять тактику лечения, которая была бы наименее вредоносной. Однако они оба понимали, что им как раз таки не достаёт практики в этом деле, чтобы приступить к исцелению этого недуга. Молчание начинало затягиваться, но родители не мешали двоих чародеям, которые просто смотрели на их сына. Лукреция и Лукас рассмотрели все варианты, а после озвучили результат: «Заболевание очень сложное. У нас с братом не хватает опыта для того, чтобы с помощью магии исправить эти отклонения» Женщина снова залилась слезами, а мужчина, держа её за плечи, спросил: «За что нам такая кара? Кто же проклял нас?» Лукас отвечал: «Несовершенство. Никто не прикладывал к этому руку. Просто лишь время и случай сыграли свою роль. Мы отправимся дальше. Но постараемся оповестить кого-нибудь из мастеров, которые обучали нас. Быть может, кто-то, более опытный, сможет вам помочь» Договорив это, они оставили расстроенных родителей наедине и покинули их дом.

Некроманты не испытывали ни печали, ни сожаления, ни желания во что бы то ни стало помочь этим людям. Только лишь одно имело значение – магический рост. Они полагали, будто бы смогут справиться с этой проблемой, отчего их способности возрастут. Они научатся чему-то новому, укрепят свою власть над магией смерти, станут более могущественными. Только это имело значение. У несовершенных людей так и будут продолжать рождаться несовершенные дети. Патологии так и будут возникать. Нужно какое-то глобальное решение. Лукреция и Лукас пробыли в Хат’румбере достаточно долгое время, так что местные жители уже как-то попривыкли к этим двоим. А брат с сестрой не переставали наблюдать за людьми, рассматривая их души, дух и тела. Они видели изъяны, из-за которых они все становятся несовершенными. В какой-то мере они все как тот мальчик, сын несчастных родителей, которого не сумели исцелить некроманты. Они приходят в этот мир и не до конца осознают, для чего именно. Что им делать здесь в свой ограниченный срок? Какая у них цель? Может быть, они здесь проходят испытание? Или жизнь во плоти – это какой-то перевалочный пункт, после которого они отправятся дальше? Есть ли высшее предназначение у человека? Или они все – лишь оставленные дети какого-то великого? Ответы на эти вопросы опутаны вуалью незнания. Некроманты знают лишь одно – после смерти нет ничего. Человек умирает, и с его смертью заканчивается всё. Он лишь вечный пленник собственной могилы, который не может ни видеть, ни слышать, ни обонять, ни думать, ни мечтать, ни планировать. И так будет всю вечность, только если какой-нибудь некромант не сжалится над ним и не вернёт к бессмертию. А так они все обречены прожить свою сотню-другую корлов, а после закроют глаза навсегда. Бессмысленная и беспощадная правда жизни, от которой никуда не деться.

Пока Лукреция и Лукас стояли и рассуждали обо всём этом, над миром воцарилось полнолунье. Как известно, в это время некромантия очень сильна. А, так как они размышляют о своей силе, о том, как они могут воздействовать на человеческое тело с помощью неё и не обращать в нежить, то и эти размышления сейчас были усилены полнолуньем. Более того, брат с сестрой поняли, что под сиянием бледного лика они могут видеть всё более отчётливо, как будто бы они уже успели как следует попрактиковаться и продвинуться в этом мастерстве. Да, им сразу же на ум пришёл отрывок из «Истоков истинного бессмертия» о том, что мастерство некроманта растёт быстрее в ночное время, а в ночь полнолунья этот рост становится ещё сильнее. И сейчас у них была уникальная возможность ускорить этот процесс. Они стали ещё более внимательно наблюдать за людьми, которые встречаются в ночное время. А города обладают такой особенностью – в отличие от деревень, с наступлением ночи деятельность внутри них не прекращается. Люди ещё продолжают ходить. И они рассматривают их всех. Кто-то пристрастился к алкоголю, из-за чего страдают его внутренние органы. Кто-то изнурён тяжким трудом, и поэтому тело такого человека испытывает трудности. Иные носят тяжести печали. Не было среди них никого, кто был бы освобождён от всего этого. И всё же им не доставало знаний в том, как избавлять других от недугов. В отличие от того мальчика, проблемы окружающих были просты. Не нужно было лезть в головной мозг, чтобы исправлять очень тонкие грани. Здесь всё было куда проще. Но даже так, в свете лунного сияния они как будто бы встречались с непреодолимым препятствием. Их усиленного внимания не хватало, чтобы даже просто понять, как это сделать. Что ж, было ясно одно – пока Лукреция и Лукас не возьмутся за покорение созидающей части некромантии, а именно воскрешения, им ни за что не удастся понять процесс исцеления живых. Они избрали себе путь разрушения, поэтому способы нанести увечья с помощью зелёной магии смерти без обращения в нежить расширились. Они готовы были прямо здесь и прямо сейчас начать калечить живых людей. Но вот только основания для этого не было. Если некромант и обрушит на кого-нибудь кару, то лишь за какое-то нечестивое деяние. И проявление несовершенства к таким явно не относится. Поэтому брат с сестрой так и не смогли найти хотя бы одного человека в Хат’румбере, которому они смогли бы помочь. Да и вообще, если они хотят продолжать совершенствоваться в точном использовании своей силы, им нужно сосредоточиться на губительных воздействиях. Однако для этого нужно было найти хотя бы одного человека, виновного в грехе, чтобы это было наказанием, а не простым злодеянием. Читать мысли некроманты могут только лишь после того, как прикоснутся к магии воскрешения. Тогда перед ними будут обнажены все души. Они станут словно раскрытые книги, которые можно легко прочитать. Для этого, опять же, необходимо изучить поднятие мёртвых. Но приступать к новой стороне своего ремесла они пока что ещё не желали, ведь хотели укорениться в боевой. А потому, ещё немного поблуждав по этому городу, стараясь высматривать злодеяния, они так и не смогли выследить каких-нибудь неприятных людей и ринулись дальше, двигаясь на север, к Эт’сидиану.

Этот город был назван так, потому что расположился близ одноимённой реки, что брала своё начало с гор Тха и, протекая с юго-запада на северо-восток, наполняла небольшой рукав залива Мирион. Город располагался на равнине, чуть севернее этой самой реки. Входя в его пределы, некроманты снова собрали на себе изумлённые взгляды горожан, которые не стеснялись откровенно пялиться на незнакомцев, перешёптываясь друг с другом в попытке получить ответ, кто же это. Однако никто из них не решался подходить к этим двоим, чтобы задать этот вопрос лично им. Первым делом брат с сестрой, конечно же, отыскали таверну. Пока ещё стоял день, они поспешили поговорить с хозяином заведения, чтобы разузнать о каких-нибудь злодеяниях. О болезнях они решили не спрашивать, потому что всё равно не смогут как-то попрактиковаться в этом.

Подобным образом они совершали путешествие по всей местности. За 150 корлов люди смогли достаточно быстро расселиться по местности, возвести города, построить деревни, обжиться и начать чувствовать себя уверенно. Ещё бы. Им ведь удалось прогнать древние народы, что обитали тут. Это ли не повод гордиться собой?

Но всё же это путешествие не было бессмысленным. Затратив на всё это около 20 корлов, Лукреция и Лукас достигли некоторых целей. Они посетили все города и сёла, так что люди воочию увидели некромантов. Побывали в столице и пересеклись взглядами с беломагами. Утолили долю интереса гвардии вирана о том, что из себя представляют чародеи чёрной башни. И, самое главное, попрактиковали своё губительное ремесло на диких гарганах, что обитают на Тхакской равнине. Конечно, это не медведи Могильного леса, однако всё же они будут более устойчивы, чем какие бы то ни было другие животные этого мира. И в этом ремесле брат с сестрой поднаторели очень хорошо. Как они и предполагали, с помощью таких тонких манипуляций над противником им мог бы открыться способ влезать в их мысли и управлять их сознанием. Но для этого, опять же, необходимо познать созидающую сторону магии смерти, куда входит взаимодействие с душой живого или мёртвого существа. Получается, для того чтобы использовать живых, как марионеток, нужно умело сочетать в себе обе грани этой магии. Близнецы были уверены, что мастер Корлаг был способен на это.

И вот, спустя 30 кролов скитаний они всё же возвращаются в чёрную башню. И первое, что они заметили, так это тьма, что витала над этим местом… За это время она должна была лишь разрастись, однако брат с сестрой увидели немного иное – она поредела. А, когда отыскали мастера Властиса в помещениях для ритуала, то сразу же задали ему вопрос, что произошло. Тот совершенно невозмутимо, как будто бы не замечая, что мрачная аура пошла на спад, отвечал им, что никаких происшествий в их отсутствие не было. Только лишь пять учителей привели в башню пятерых новых некромантов, которые сейчас растут и возвеличиваются. Брат с сестрой попытались представить себя на месте учителей, как они приходят в дом к кому-нибудь и говорят о том, что их дитя, рождённое в полнолунье, должно достаться чёрной башне. Но нет, себя в такой роли они увидеть не смогли, потому что учитель для ученика должен заменить родителя. Это означало, что нужно постоянно присматривать за новым некромантом, быть всегда рядом и всегда готовым отвечать на его вопросы и поддерживать его магический рост, уметь давать советы и смотреть глубоко в душу, чтобы вычерпывать оттуда истинную причину его неудач. В общем, это было чем-то похоже на воспитание ребёнка. А они, грозные некроманты, адепты чёрной башни, призыватели смерти, не должны заниматься всеми этими пустыми делами. Но ничего, у них ещё тогда было более 140 корлов, чтобы пересмотреть эту позицию.

Повстречавшись с Корлагом, они в первую очередь поинтересовались, почему тьма над чёрной башней пошла на убыль. Но тот, подобно Властису, был уверен, что всё в порядке, и никаких отклонений нет. Брат с сестрой только лишь заподозрили что-то неладное, однако не стали в этом утверждаться, посчитав, что мастера лучше их, учеников, знают, что и как в их оплоте. После этого они попросили управителя подсказать им, чему ещё они могут обучиться в мастерстве боевой некромантии. Однако Корлаг не дал ответа. Он лишь сказал, что никакой чародей не станет задавать такого вопроса, потому что магия многогранна. В ней нет каких-то заученных приёмов, как, например, те же заклинания. Каждый адепт сам постигает собственное величие. А, если идти по чьим-то следам, то можно так и остаться ведомым, то можно даже чего-то не открыть. Он объяснил, что магия – это не какой-то свод правил и законов. Магия – это свобода, это холст, где эфир – это краски. Подобно тому, как любой художник пишет свою собственную картину, а не перерисовывает чужую, так и каждый чародей творит свою магию, не оглядываясь ни на кого. Конечно, Арх в своей книге о подобном не писал, но только лишь потому, что это не касалось некромантии. Это касалось любой магии. Лукреция и Лукас посвятили какое-то время для размышлений об этом. Да, каждый чародей, так или иначе, будет заимствовать приёмы у других. То же поднятие мёртвых. Разве можно как-то иначе представить этот навык? И то Арх показал им, как он работает на живых, продемонстрировав итоги на самом себе. Или разве не будет некромант, покоривший зелёное пламя смерти, использовать его, как оружие, швыряя сгустки некроплазмы в своих врагов? Да, есть общие методы развития, и от них никуда не деться. В конце концов, все адепты чёрной башни изучают именно некромантию, а не какие-то разные сферы магии. Но слова Корлага задали направление дальнейшего развития. Теперь они должны практиковаться сами. И сами должны вырабатывать новые методы использования боевой стороны этой жуткой силы. И всё же начать они решили с подражания, вспомнив, как Арх показывал им приём, когда из зелёного пламени смерти он сотворил воителя, который стал действовать самостоятельно. А потому, спустившись на первый уровень башни, они принялись разрабатывать эту идею.

Превратить некроплазму в комок и швырнуть его, словно камень, а также обвить ею лезвие боевой косы – это достаточно простые вещи. А вот сотворить из этого пламени воителя, который сам принялся бы шевелиться и сражаться, - уже совсем другой уровень. Лукреция и Лукас, как бы ни старались повторить приём своего учителя, были далеки от него. Более того, практикуясь с таким огромным количеством некроплазмы, они чувствовали, что ещё не до конца обрели над ней власть, и это было чревато катастрофичными последствиями. Уследить за всем движением таких огромных масс бледно-зелёного пламени было очень сложно. Что говорило лишь об одном – их несовершенство пока ещё не позволяет ощущать свою силу в полной мере. Поэтому они удивились, насколько же совершенным тогда был Арх. С виду так вообще и не скажешь, что он был некромантом. На его лице не было ни капли мрачности, которая становилась неотъемлемой частью образа мастера магии смерти. Либо он как-то умел сократить воздействие некромантии на себе, либо же он настолько в ней укрепился, что мог искусно подражать живому человеку. Но брат с сестрой не отложили это обучение на потом и не перешли к познанию воскрешающей стороне магии смерти. Они лишь понизили концентрацию некроплазмы до такого уровня, при котором их совершенства будет достаточно, чтобы контролировать её. Результат, откровенно говоря, был неутешительным, однако Лукреция и Лукас не считали чем-то постыдным, если они будут учиться покорять зелёное пламя смерти с таких величин. В общем, с этим объёмом они пытались обучаться. И надо признать, заняло это достаточно времени. И, говоря о времени, я имею в виду, именно корлы. Да, несколько корлов Лукас и Лукреция бились над тем, чтобы попытаться придать движение сгустку некроплазмы размером с обычного рыча. Изредка Килан организовывал вылазки на пустоши Акхалла, в которых близнецы принимали обязательное участие. Чего-то нового они не открывали, однако в обучении других косарей они поучаствовали сполна. После одной из таких вылазок Килан сказал, что Лукреция и Лукас могут быть учителями и участвовать в сборе новых учеников. Он также сказал, что для этого им придётся немного углубиться в магии луны, чтобы открыть для себя лунное предсказание – так называется навык в этой сфере, который позволяет предсказывать рождение детей в полнолунье. Они сами выбирают того, к кому придут, и помечают такого человека частицей силы некромантии. По истечению 15 корлов учитель может прийти за ребёнком и приступить к его непосредственному обучению. Килан также сказал, что лучше всего это делать в стенах чёрной башни, чтобы аура тьмы, нависающая над этим участком мира, помогала этому дитя быстрее впитывать в себя мрачные знания. Также мастер сказал, что, в принципе, можно проводить обучение ребёнка в его доме. Такого ещё не было, но некромант допускал такое обстоятельство, при котором родители не захотят отдаляться от своего чада и разрешат его обучение в собственном доме. Конечно, каждый учитель сам решает, браться ли обучать нового некроманта в таких условиях, но мастера допускают такое. Ещё Килан сказал, что обучать новых чародеев – это также своего рода личное обучение. Ведь порой, объясняя что-то для другого, ты сам начинаешь понимать это ещё лучше. Всё это Лукреция и Лукас, конечно же, запомнили, однако пока что в их планах не было желания становиться учителями. То, что они подумали, будто бы обучение нового некроманта будет похоже на возню с ребёнком, мешало им принять это и, как следствие, двигаться в этом направлении, отдавая всё своё время на личные тренировки и самосовершенствование.