Навстречу спешили люди, несущие кастрюли, блюда и прочие кухонные принадлежности. Многие были настолько поглощены своей работой, что не обращали никакого внимания на входящего вирана и участников сражений. Те же, чьи разумы были свободны от предстоящего пиршества, подолгу разглядывали высокого незнакомца в чёрном балахоне, стараясь проглядеть через вуаль тьмы, окутавшую его лик. Но тщетны были те попытки.

Чуть правее от входа во дворец стоял мужчина, облачённый в полный комплект латных доспехов, под стать Асаидовых. Но если юноша выглядел в них нелепо, то рослый воитель вполне вписывался в них. Хоромы управителя Дракалесу сразу же приглянулись. Оглядывая строение потолка, стен, колонн, окон, воитель из Атрака оценил их по достоинству, потому что всё было устроено так, чтобы обитель Адина была неприступнее стен городских. Виран обратился ко всем через плечо: «Это генерал Асон, мой полководец и правая рука» «Правая рука, — мелькнула мысль в главе ваурда, — Получается, мне нужно занять место этого человека» Виран продолжил: «Он наблюдал за битвой с балкона моего дворца и должен поговорить с вами»

Адин сказал: «Ну что ж, Асон, вот наши воители» Генерал обратился ко всем, и был голос его тих, но грозен: «А почему их четверо?» Виран взглянул на Золину и спросил: «Девушка, вы что-то хотели?» Дракалес взялся отвечать: «Она последовала за мной в город и прошла путь мужества, доказав тем самым, что достойна находиться рядом со мной» Асон отвечал: «Что ж, рядом с тобой, как ты говоришь, находиться она право доказала, но кто разрешил ей находиться тут? Здесь сбор воинов, а не девичник» — «Уверяю тебя, генерал Асон, эта дева в боевом ремесле смыслит лучше большинства воинов твоих» — «Ты кто такой, чтобы сомневаться в моих воинах?» Как же смаковала Золина следующее мгновение, как же сладко было у неё на душе, ведь Дракалес сдёрнул капюшон, открыв всем свой облик. Не нужно было слов — хватило одного лишь взгляда, брошенного в оранжевые глаза ваурда, чтобы все поняли, кто воздвигся пред ними. Асон в тот же миг пал на колени, как и Асаид с Вихрем. Заговорил генерал: «О, могучий Датарол Победоносец, для меня честь принять у нас столь могучего гостя в наших краях» Дракалес же ему отвечал: «Встаньте, потому что воин не приветствует воина поклоном» После того, как все поднялись с колен, тарелон продолжил: «И не Датаролом зовусь я, потому что он отец мне. Я же — Дракалес, наследник мира войны и будущий томелон Атрака» Асон вновь пал на колени: «Славен будь Дракалес, наследник Датарола, тарелон Атрака и будущий томелон войны. Для нас вечная честь принимать у себя всякого, кто связан с ратардами и Победоносцем» Дождавшись окончания пылких речей генерала, ваурд сказал: «Я же просил: предо мной не склонялся никто, потому что не заслужил я похвалы и славы, которой владел отец мой, но стремлюсь их завоевать» Поднявшись, Асон сказал ему: «Как скажешь, Дракалес. И прошу простить, что с неприязнью отозвался о тебе и о спутнице твоей. Просто был в неведении, кто предо мной стоит» Адин взялся говорить: «Я очень горд, что на мои годы выпала честь принять у себя ратарда» «Ваурда, — перебил речь вирана Дракалес, — Ратарды были воинством моего отца. И править ими я пока что не имею власти. Но есть ваурды — те, кто были созданы мною. И я — первейший из ваурдов» — «Да будет так, первейший из ваурдов. Как ты говоришь, пришёл сюда, чтобы познать самого себя?» — «Именно так это. Должен я войти в ряды воинства твоего и служить тебе, подобно тому, как служит всякий воитель в рядах твоих. Таков мой путь, такого повеление моего отца» — «Значит, великий тарелон Атрака будет служить рядовым в моих войсках?» — «Именно так. Но помни: величие, которым ты одаряешь меня, я ещё не заслужил» — «Да будет так, Дракалес. Хоть и сложно будет мне да и всем относиться к тебе как к обычному бойцу, всё же мы постараемся не превозносить тебя, пока ты не заслужишь этого» — «Всё верно, потому что всё должно иметь меру и цену» — «Ну что ж, теперь, когда вопрос могущества Дракалеса решён, я хочу, чтобы генерал Асон поговорил с вами. Пожалуйста, генерал» Воитель сделался серьёзным и начал речь: «С Дракалесом всё понятно. Асаид. Скажи, сын моего друга, как долго ты носил эти доспехи?» Почуяв укор в словах генерала, юноша замешкался и робко ответствовал: «Надеваю только второй раз» — «И как же ты собрался биться с вражеским воинством на бранном поле? А если сражение затянется? Да эти доспехи станут для тебя непосильной ношей. А меч? Ты хоть раз видел, как настоящий воин орудует этим прекрасным оружием? Сколько времени ты упражнялся с ним?» Молодой латник совсем поник и понял, что в воинство вирана ему попасть не суждено, потому даже не стал отвечать на последний вопрос генерала, предоставив грозному воителю решить за него участь. Увидев всё это, Дракалес решил вмешаться: «Не торопись с выводами, генерал, ведь желание научиться воевать уже само по себе благо. Его тело ещё не готово носить доспехи и держать оружие, но вспомни же, как пылало его сердце в тот миг, как вышел он на поле битвы. И он уже победил лишь потому, что явился сюда. Я же говорю тебе: не пройдёт и десяти дней, как пред тобой будет стоять не щуплый рекрут, но истинный носитель лат» В задумчивости погряз Асон. Размышлял же он над словом ваурда, ведь считал воителей Атрака знатоками военного дела и жаждал поучиться боевой мудрости у одного из них, а потому решительно настроился улавливать каждое слово, исходящее из уст Дракалеса, обдумывать его и запоминать. А потому он призадумался, а после отвечал: «В этом есть смысл. Да будет так. Асаид, срок тебе — десять дней, чтобы научиться пользоваться своими доспехами и оружием» На что юноша отвечал ему: «Том а нуол!» Асон одобрительно кивнул головой, а далее обратился к Вихрю: «Я видел твоё мастерство владения мечом. Ты хорошо знаешь своё оружие, но скажи, как ты будешь сражаться в латах?» Вихрь, не испытывая никакого трепета пред генералом, отвечал: «Латы я не ношу с самого моего юношества, потому что они тяжелы и обременяют мои движения. В моём стиле битвы главное манёвренность. Латы же сделают меня неповоротливым» — «Но на войне тебе придётся сражаться в сутолоке. И пока ты будешь одолевать одного противника, другой подкрадётся сзади и одним ударом лишит тебя жизни, когда как в латах ты мог бы избежать этого» — «Помимо ловкости я обладаю хорошим вниманием. Поэтому мне нужна наибольшая свобода движений и видимости, чтобы не терять это преимущество. Шлем же будет мне мешать. Помимо этого, я владею техникой сражения сразу с несколькими противниками» — «Не стоит недооценивать врага на поле брани. Ты будешь сражаться не против стражников, которых приставляют лишь для видимости, нежели для защиты. Те, кто выйдут против тебя, будут натренированы, ловки и хитры так же, как и ты, если не больше тебя» — «Что ж, тогда моё место среди Мародёров» Вихрь собирался покидать крепость, однако ваурд его остановил: «Не стоит торопиться с выводами. Вспомни, что сподвигло тебя вступить в ряды гвардии. Ты бежал от прошлой жизни сюда. И какова твоя цель? Услыхать отказ генерала и вернуться туда, где ты потеряешь остатки самого себя? По мне так, путь этот выбирает лишь тот, кто потерпел поражение. Так ли это?» «Нет, — чуть помолчав, сказал меченосец, — Я победил, разве не так сказали вы, ваше величество?» Виран утвердительно кивнул в ответ на речь бандита. Дракалес продолжил: «Так чего же ты отступаешь перед пустотой? Уверяю тебя, не пройдёт и десяти дней, как сделаешься ты могучим воителем, который способен носить доспехи и сражаться так же ловко, как словно их нет на тебе» Асон сказал: «Что ж, Вихрь, десять дней тебе срок. Не подведи» «Будет сделано» — ответил воитель, скрывая свою радость под маской безразличия. Говорить взялся виран: «Что ж, с вами мы разобрались. Но как быть с ней?» Взор его указывал на Золину. Дракалес сказал: «Она будет также воительницей, состоящей в воинстве твоём, виран» «Женщина в строю?! — изумление Адина было неописуемо, — Но как?» — «Уверяю тебя, хоть с виду хрупка она, но по мужеству и мастерству не уступит никакому воителю, состоящему в твоей рати» Спутница бога войны была неописуемо рада слышать эти речи в свой адрес. Адин оглядел стройную деву и произнёс: «Тебе виднее, ваурд. Пусть так и будет. Разреши поинтересоваться, как звать-то тебя, милое дарование» «Золина» — послушался вполне уверенный голос девушки. «Что ж, Золина, — продолжил Адин, — Надеюсь, ты понимаешь, где ты и кто ты. Я, конечно, пойму, если вдруг ты передумаешь быть воительницей, но подумай, как следует, потому что на войне не будет возможности передумать и уйти» — «Я всё понимаю, ваше величество. И уверяю Вас, я буду до конца верна Вам» Адина слова её удивили, и он ответил: «Что ж, тогда я пришлю к тебе замерщика, чтобы он снял мерки, по которым будет шить тебе одежду. А пока проследуйте за Асоном. Он покажет вам ваши казармы и места, где вы будете спать» Генерал двинулся к казармам. А виран проговорил себе под нос, чтобы никто не слышал: «Не могу поверить… Наследник бога войны…здесь…у нас…» Золина же прошептала: «Спасибо» Дракалес в ответ лишь одобрительно кивнул.

Они оказались в помещении, где было расположено много кроватей. Все они стояли в ряд и заполнили огромное помещение казарм. Много было в тех казармах воителей, которые до прихода генерала занимались своими делами. Но стоило Асону показаться в дверях, как все пососкакивали со своих мест, чтобы выстроиться в шеренгу и отдать честь командиру. Не было до конца понятно, чему больше дивись воители: ваурду в строю или девушке. Но глазища их бегали от неё к нему и обратно. Проводник говорил: «Здесь воины спят. Так же будете спать и вы, — взгляд Асона покосился на Золину, — Вот три кровати для вас» Он указал на девушку, юношу и бандита, а после продолжил: «Дракалесу я отдам особую комнату. Раньше, когда у нас было много званий, там жили высшие чины. Но с приходом Адина к власти все лишние подхалимы были распущены, и не напрасно, потому что они действительно ничего не делали, только транжирили нашу казну. Теперь там пусто, и Дракалесу я отдаю эту комнату» На что ваурд сказал: «Не стоит мне уделять столько почести» — «Не суди превратно, Дракалес. Я отдаю тебе эту комнату не потому, что ты особенный. Просто я понимаю, что настоящему воителю иногда необходимо уединяться, чтобы побыть со своими мыслями. А в казармах этого не сделаешь» В общем, согласился Дракалес с ним.

Следующим помещением, которое посетили новобранцы, была харчевня. Генерал сказал: «Здесь воители принимают пищу. В казармы будет забегать дежурный по кухне и оповещать вас о том, что еда готова, и вы следуете сюда, берёте у помощника повара свою порцию и занимаете свободное место»

Во многих местах они побывали: умывальня, кузня, залы для тренировок, конюшни. И всё это находилось в разных местах главной площади Каанхора. Но Дракалес ни в чём из того не нуждался. Золина же трепетала перед тем, как она будет спать среди множества мужчин, умываться таким же образом, трапезничать… Будущее для неё рисовалось сумрачным. Но лишь одного взгляда, брошенного на Дракалеса, хватало, чтобы мысли эти бежали от неё. По возвращению в казармы Асон покинул их. И четыре воителя были предоставлены сами себе.

Настал новый день. Пробиться на приём к Адину Дракалесу труда не составило. Никто не пытался задержать могучего воителя, а сам виран отложил всякое дело, чтобы уделить время разговору с могучим ваурдом. Управитель начал: «Как я вижу, Асон закончил экскурсию по казармам и прочим местам. Говори, зачем пожаловал» Дракалес отвечал ему: «Всё хорошо в твоем городе, и служить тебе — честь великая. Но внемли же, что моё появление есть так же и знак недобрый» — «Что же может быть недоброго в том, что сам тарелон служит в моей гвардии?» — «Сюда я был послан своим отцом, чтобы обучиться тому, чему не может обучить ни один из ратардов — покорению самого себя. Я буду испытан. А для этого будут пробуждены три противника: западный, восточный и северный. И они нападут на тебя» — «Но как же мирный договор?» — «Это была лишь условность. Договор тот существовал лишь для того, чтобы до моего прихода мир этот не исказился войной. А теперь я тут, и один за другим те, кто раньше клялись поддерживать мир, восстанут против тебя, чтобы испытать меня» — «Ну пусть даже и так. Ты же на нашей стороне. А это значит неминуемую победу» — «Несомненно, так это и будет, но знай же, что война, которую ведёт человек, разрушительна, а потому готовься терпеть потери и убытки» — «В этом ты прав. Тогда нужно готовиться» — «Именно. И позволь мне побыть учителем для твоих воителей. Но прежде, чем соглашаться с предложением, дай мне десяток дней, чтобы я занялся обучением Асаида и Вихря, а также Золины, ведь я никогда не задумывался о том, что предоставится мне возможность обучать воителей. И хоть я прекрасно помню всякое поучение, вкладываемое в меня моими учителями, на этих троих воителях я желаю испытать свои знания и задумки. Если же из них получится нечто более великое, я могу приступить к обучению и других воинов» — «Да будет так, Дракалес. Я только рад, если мои воины научатся чему-то у настоящего мастера войны. И спасибо за то, что рассказал мне про надвигающуюся войну» Далее Дракалес удалился из чертогов вирана.

Войдя в комнату высших чинов, ваурд с порога заявил: «Кто как не ты знаешь, что от моего взора не скроется ничто. Выходи же» Из-за шкафа явилась Золина. Стыд изъедал её сердце, ведь боялась открыть Дракалесу свои тревоги, однако ваурд опередил её: «Я разрешаю тебе ночевать тут. Не скажу, что мне понятны твои ощущения, однако могу предположить, что тебе неудобно находиться в обществе мужчин» Девушка обрадовалась этому очень сильно и рассыпалась в благодарностях.

_________________

… И был заключён меж братьями Договор. Это был трудоёмкий процесс, ведь в то соглашение вкладывались интересы всех четырёх виранов. Но Договор всё же был заключён, и войны прекратились. Зажили мирно они. И если кто собирался объявить войну соседу своему, стоило второму произнести слово «Договор», как война тут же и прекращалась. Говорят, в пергамент тот была вложена сила Предназначения, а потому он имел такое сильное воздействие на всякого из вирнов.

Никто не мог подумать в тот миг, что Завоеватель, который явился в мир этот, чтобы в очередной раз утвердить своё неоспоримое превосходство, попадёт на земли Астигала Мирного. Но именно так и случилось — на земли его явилась Колесница войны, чтобы пройтись, сметая всё на своём пути, до столицы и попасть на пир в честь заключения Договора…

_________________

В комнату Дракалеса входит совсем молодая девчушка. Увидев Золину, она заулыбалась: «Вы же Золина, да? А я — Тэлика» Золина отложила книгу и сказала: «А, ты принесла мне моё облачение? Спасибо» И воительница начала примерять одеяние, а Тэлика говорила: «Знаете, мне очень приятно, что я разговариваю с Вами. Вы — первая девушка-воин, которая будет служить в гвардии вирана. Это знак. Это великий знак, что женщины не так уж и слабы. Я вот тоже стану воином, когда вырасту. И буду служить в воинстве его величества, завоюю государство или много государств, прославлюсь, сделаю себе доброе имя. Буду грозой всех земель» На эти слова Золина ответила так: «Не торопись делать из себя богиню. Оставь место для любви. Хоть и будешь воительницей, помни, что ты в первую очередь девушка, олицетворение любви и мира» — «Но ведь бдазлы не любили никого…» — «Знаешь, Тэлика, не надо сравнивать жизнь и сказки. И ведь ещё не известно, на самом ли деле они были такими бессердечными и грубыми, какими их рисуют сказочники. Быть может, они были любящими матерями и становились бессердечными воинами лишь тогда, когда этого требовали обстоятельства, а писатель решил осветить самые интересные моменты, а именно их военные походы» — «Да, я как-то не задумывалась… Ладно, спасибо Вам, Золина. И, кстати, отлично смотрится» Далее девчонка юркнула за дверь, а воительница продолжала дивиться тому, что доспех на самом деле сидит на ней. Удачное сочетание синего и белого, в меру удобные, в меру защищённые. Странные начертания на наплечных пластинах — в общем, деве нравилось её новее облачение. Вошёл Дракалес: «Кузнец Мола изъявил желание повидаться с новобранцами. Пройдём к нему. Асаид и Вихрь уже там» Золина зашагала в след за ваурдом, допытываясь у него ответа, как на ней смотрится ещё доспех. Тарелон смерил её своим взором и отвечал: «Лишь ты можешь сказать, насколько хороши доспехи, ведь не за внешний вид носятся они» Золина ему ответила: «Удобные, не стесняют движение. Всё отлично» — «Значит, и моё мнение таким же будет»