Я все больше недоумевал и, вытирая пот со лба, смотрел то на девушку, которая рыдала и горько всхлипывала, то на доктора Вакабаяси.

Однако на лице доктора не дрогнул ни один мускул. Он лишь окинул меня холодным взглядом и подошел к девушке. Приблизившись, он сказал ей на ухо:

— Помните его имя? Или, быть может, свое?

Услышав эти слова, я оказался поражен сильнее, чем девушка. Неужели она вышла, как и я, из сомнамбулического состояния и находится теперь на стадии самозабвения? Неужели сейчас доктор Вакабаяси проводит над ней тот же эксперимент, что надо мной?.. Я так напряженно ждал ее ответа, что зазвенело в ушах.

Однако девушка молчала. Спустя некоторое время она перестала плакать, еще глубже зарылась в постель и помотала головой.

— Скажите, вы помните этого человека, вашего жениха, которого называете «братцем»?

Девушка закивала и принялась рыдать громче прежнего.

Даже тому, кто не знал причины этих слез, ее плач показался бы невыносимо печальным и жутким! Стон безумной грусти, вопль девушки, брошенной среди душевнобольных, вдали от возлюбленного, чье имя ей никак не вспомнить… И вот, внезапно встретившись с ним, она пытается припасть к его груди, но тот грубо ее отталкивает! Теперь же она все это осознала…

Несмотря на естественную разницу между мужчиной и женщиной, я — такой же пациент, испытывающий те же страдания, — оказался тронут ее хриплым плачем до глубины души. Теперь все было иначе, не как в утреннем мраке: она звала меня. И сейчас в ее стоне было куда больше страдания и муки. Я не помнил ни ее имени, ни лица, но в это мгновение, глядя на дрожащую фигурку, что распростерлась в отчаянных рыданиях на белой простыне, я понял, что вся ответственность лежит на мне. Я должен это сделать! Вспомнить во что бы то ни стало!

По телу заструился холодный пот. Я закрыл лицо руками, пошатнулся и чуть не упал в обморок…

Не знаю, догадывался ли доктор Вакабаяси о моих страданиях, но он наклонился и нежно погладил девушку по плечу.

— Что вы, что вы, милая… не плачьте, довольно. Он скоро вспомнит. Этот юноша… ваш братец… просто забыл ваше лицо. Но вскоре обязательно вспомнит! И мы сразу же расскажем вам об этом. Тогда вы оба выпишетесь из больницы… Тише, тише, успокойтесь! Потерпите чуточку, осталось немного.

Успокаивая так девушку, доктор Вакабаяси поднял голову. Удивленный и обессиленный, я утирал украдкой непрошеные слезы. Доктор взял меня за руку и решительно вывел из палаты, а затем бесстрастно закрыл тяжелую дверь. Подозвав знаком прислужницу, которая стояла в коридоре с целозией в руках, он провел меня, все еще растерянного, в палату номер семь.

Прислушавшись, я понял, что всхлипы девушки стали тише. Кажется, в паузах между ними прислужница что-то ей говорила.

Стоя на полу из искусственного камня, я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я ждал объяснений доктора Вакабаяси.

Девушка умопомрачительной, кукольной красоты, какая мне и не снилась, заперта в соседней палате, будто жалкая сумасшедшая! Мало того, эта красавица не только моя единственная кузина и невеста, но, если верить ее невообразимой фантазии, еще и наложница, жившая тысячу лет назад, а я — муж ее сестры!

Но, лишь проснувшись и завидев меня, она воскликнула «братец» и попыталась обнять. Когда же я отстранил ее, упала на колени и зарыдала так, что у меня свело внутренности…

Сердце мое бешено колотилось. Я ждал, когда доктор Вакабаяси объяснит эти таинственные, странные факты.

Однако тот сжал губы, будто лишившись дара речи. Затем он смерил меня холодным, мутным взором, все так же молча пошарил в левом нагрудном кармане, достал оттуда большие серебряные часы и проверил время. Потом положил пальцы правой руки на запястье левой и, глядя на циферблат (стрелки показывали семь тридцать), начал считать пульс.

Видимо, слабый здоровьем доктор имел привычку ежедневно измерять пульс в это время. Да и вся его манера держаться не позволяла заподозрить ни малейшую раздраженность.

Доктор Вакабаяси был невозмутим, как случайный прохожий. Вся его наружность — маленькие потупленные, словно у призрака, глазки; вытянутые в линию, плотно сомкнутые бледные губы; средний палец, которым он щупал пульс на левом запястье… казалось, все это призывало меня умерить возбуждение, вызванное таинственными событиями в соседней палате.

Вот девушка, которая страдает от своей безграничной любви в таинственном мире. Там, где смешались фантазия и реальность, где прошлое, настоящее и будущее сплелись в причудливый орнамент измен и обмана… Но в то же время она совершенно невинна… То ли невеста, то ли жена… То ли здоровая, то ли сумасшедшая…