Доктор Вакабаяси опять зашептал низким тоном, словно пытаясь подловить меня:

— Тогда, быть может… вы хотя бы помните ее лицо?

Я снова оглянулся на доктора и несколько раз моргнул, будто говоря: «Исключено… я и себя-то не помню, а уж других…»

На лице доктора Вакабаяси мелькнула тень невыносимого отчаяния. Он уставился на меня пустым взглядом, но вскоре лицо его снова сделалось печальным. Несколько раз кивнув, он, как и я, повернулся к девушке.

Сделав несколько шагов крайне торжественной походкой, он снова молитвенно сложил руки, оглядел меня и многозначительно продолжил:

— Тогда уж позвольте… Эта девушка — ваша единственная кузина и в то же время невеста.

— А! — вырвалось у меня.

Я схватился за голову и, пошатываясь, отступил, а затем, не в силах поверить в увиденное и услышанное, хрипло пробормотал:

— Такая… такая красивая?

— Так точно. Именно эта сказочная красавица. Все верно. Это ваша единственная кузина, с которой вы должны были сочетаться браком 26 апреля 15-го года Тайсё, то есть ровно шесть месяцев назад. Однако из-за таинственных событий в ночь перед вашей свадьбой она оказалась в столь печальном положении и пребывает в нем по сей день.

Я не нашелся, что ответить.

— Поэтому… доктор Масаки возложил на меня колоссальную ношу: я отвечаю за то, чтобы вы оба исцелились и смогли вступить в счастливую семейную жизнь.

Голос доктора Вакабаяси сделался чинным и спокойным — похоже, он старался убедить меня.

Я же, совершенно растерянный, вновь повернулся к кровати… Невообразимо, ангельски красивая девушка ни с того ни с сего станет моей?! В этом было нечто зловещее… сомнительное… абсурдное.

— Моя единственная кузина… Но… она говорила про сестру…

— Сейчас ей снится сон. Я уже упоминал, что у этой девушки нет родных братьев и сестер. Она единственный ребенок в семье… Однако у ее дальней родственницы, жившей более тысячи лет назад, действительно была старшая сестра — этот факт подтвержден документально. И сейчас ей снится эта сестра…

— Откуда… вы знаете? — мой голос дрожал.

Я невольно отстранился от доктора Вакабаяси и поглядел на него снизу вверх, как если бы вдруг усомнился в его рассудке… Кто, если не волшебник, может знать, что снится другому? Догадки тут бесполезны… С каким жутким спокойствием, словно нечто обыденное, он приводит факты тысячелетней давности! Уж очень непрост этот Вакабаяси!.. А что, если он сам — один из пациентов психиатрической больницы?..

Однако доктор нимало не удивился и ответил как обычно бесстрастно и четко:

— Даже бодрствуя, девушка говорит и ведет себя специфически, из чего мы сделали соответствующие выводы… Поглядите на этот удивительный узел: такую прическу носили замужние дамы тысячу лет назад, то есть в эпоху, когда жила ее родственница. Видимо, поэтому барышня и причесывается так время от времени. Разумеется, в действительности она чистое, невинное создание, однако, когда волосы убраны таким образом, она демонстрирует привычки, воспоминания и характер замужней дамы, жившей тысячу лет назад. Поэтому ее облик и манеры не соответствуют возрасту. Она предстает молодой, грациозной и не по годам умудренной женщиной. Конечно, когда она забывает об этом сне, помощница причесывает ее на современный манер, как и остальных пациенток.

Открыв от удивления рот, я отупело глядел то на странную прическу, то на торжествующего доктора Вакабаяси.

— Но… «братец»?

— Это, конечно же, о вашем предке, который жил тысячу лет назад. Тогда он женился на «сестрице». Иными словами, этой девушке снится ее зять, и в мире иллюзий она живет с ним как наложница.

— Но… это же низко! Это разврат! — выпалил я.

Доктор Вакабаяси тут же мягко ухватил меня своими бледными руками.

— Тсс! Тише! Что угодно, только вспомните имя… — он запнулся.

Мы оглянулись на девушку, но было уже поздно: она нас услышала… Алые губки вздрогнули, веки распахнулись, и, заметив меня, она несколько раз моргнула. Глаза ее заблестели, и на лице появилось крайнее удивление. Она вмиг побледнела. Влажный взгляд темных глаз вдруг засиял невиданной, неописуемой красотой, щеки зарделись до самых ушей, и девушка прерывисто воскликнула: «А… братец! Почему ты здесь?!» Босая, она спрыгнула с кровати и, даже не оправив подол кимоно, попыталась заключить меня в объятья.

Я был потрясен. Невольно отстранив ее руки, я сделал несколько шагов в сторону и сердито посмотрел на нее, не понимая, что происходит.

Девушка вмиг окаменела с протянутыми ко мне руками. Лицо — и даже губы — побледнело, глаза широко распахнулись. Не отводя от меня взгляда, она пошатываясь отступила и оперлась руками на кровать… Губы ее задрожали, она снова выразительно посмотрела на меня, затем — с опаской на доктора Вакабаяси и оглядела палату…

Из глаз хлынул поток слез. Она поникла и, прикрывая лицо белыми рукавами больничной одежды, рухнула коленями прямо на каменный пол, а затем с криком бросилась на кровать.