Эрика поспешила сбежать, пока он не передумал. К тому же ей срочно требовалось оказаться как можно дальше от него. Ее ноги стали ватными, и она не была уверена, что не покраснела. Его упоительный запах сводил ее с ума, лишая связи с реальностью. Показывать своим однокурсниками, что она была по уши влюблена в их профессора-изверга, Эрика не собиралась ни за какие сокровища мира.

Занятие закончилось спустя час, и студенты потянулись на выход. Первым увели Рольфа, который так и не пришел в себя после показательного сражения с профессором. Эрика замешкалась, уронив сумку и рассыпав тетради. Когда ей наконец удалось собрать их все, она поняла, что осталась последней. Чувствуя на себе взгляд профессора, она поспешила к выходу, стараясь не оборачиваться.

— Эрика, — рокот его голоса прокатился по телу дрожью, и она не сразу осознала, что он позвал ее по имени. — Подойди.

Эрика медленно повернулась и на ватных ногах подошла к мужчине, от которого сейчас хотела бы быть на другом краю света. Обсидиановые глаза сжались в узкие щелочки, и на тонких губах появилась едва уловимая улыбка.

— Вы что-то хотели, профессор? — Эрика искренне надеялась, что ее голос не дрожал так же, как трепетало все внутри нее.

— Почему ты выбрала именно этот амулет? — он раскрыл ладонь, показывая металлическую пластинку.

Эрика мысленно выдохнула. Его просто интересовали причины ее выбора. В то же время где-то глубоко внутри горечь сдавила сердце от легкой обиды на то, что он не испытывал к ней тех же чувств, что и она. С другой стороны, кто он, а кто она. Им никогда не быть вместе. Пока Эрика училась здесь, она была всего лишь студенткой. Когда она получит диплом, то снова станет дочерью торговца, пусть и с приставкой «мэтр», а профессор превратится в герцога Андароского.

— Все остальные амулеты были однозарядными, а в этом запас оказался больше.

— Как ты это поняла?

От его рокочущего голоса по спине бежали мурашки, отвлекая от всего на свете не меньше, чем упоительный аромат его дыхания. Оказывается, он стоял так близко.

— На этом амулете начертание отличается, — с трудом выдавила из себя Эрика и нашла в себе силы поднять голову и взглянуть на профессора.

Вокруг его зрачков замерцали искры, и его дыхание стало горячее, жаром касаясь ее лба. Какой же он был высокий!

— Вот эта черта, — она заставила себя пошевелиться и указать на небольшую завитушку.

— Ты занимаешься чарованием?

— Нет, у меня же нет дара, а без него это бессмысленно, — пожала плечами Эрика. — Это то, что я помню после занятий на факультете магии.

Поднять голову во второй раз она не смогла. Сердце и без того так лихорадочно стучало, словно пыталось посоревноваться с галопом скаковой лошади. Волнительная истома сводила живот, дыхание прерывисто вырывалось из приоткрытых губ, и от этого еще больше пряного вкуса растекалось на языке, волнуя все больше.

— Как ты определила точный объем оставшегося заряда?

Интересно, а он знал, как влиял на нее? Поднять глаза и узнать ответ на свой вопрос, Эрика не решилась. О святой ветер, какая же она была трусиха!

— Я рискнула, — соврала она, не желая раскрывать свой самый главный секрет.

Становиться подопытной свинкой магов не было ни малейшего желания. Ей хватило того раза, когда они пытались пробудить ее дар. Учеба у травников оказалась гораздо приятней и безопасней.

— Свободна, — неожиданно грубо рыкнул профессор.

Эрика не смогла понять, разозлился ли он или просто получил, что хотел. Не поднимая головы, она поспешила прочь из аудитории.

Оказавшись в коридоре, Эрика побежала со всех ног к себе в комнату. К счастью, это занятие было последним. Теперь она спрячется от этого опасного мужчины в своей комнате и будет молиться, чтобы ее загрузили заданиями на ее факультете настолько, что она не увидит его еще год. Может, за это время чувства к нему остынут, и она сможет жить, не мечтая о его губах, руках, аромате, вкусе.

* Настоящее *

Утренняя прохлада приятно овевала лицо, и даже сухой степной ветер не докучал так, как в первые дни здесь. Южная граница Зелейна находилась достаточно далеко и от моря, и от гигантского озера, чтобы надеяться, что ежедневные для зимы кратковременные дожди доберутся сюда. Так что приходилось довольствоваться малым.

Эрика подняла лицо к небу и зажмурилась от удовольствия ощущать свежий ветер на коже, слышать шорох кустарника, вдыхать ароматы луговых трав. Ей нравилась свобода. Ей нравилось быть независимой. Это то, о чем она никогда не мечтала, пока не окончила учебу и отказалась от распределения по контракту. Тогда она боялась, что сломала свою жизнь окончательно, но оказалось, что это было ее лучшее решение. Пусть и не без труда, но ей удалось найти покой в этом мире.

После семи лет в Академии Эрика вернулась домой и прожила с родными около полугода, пока не поняла, что такая жизнь была больше не для нее. Нормы внешнего мира полностью стерлись учебой в достаточно фривольном учебном заведении. Смотреть, как младшие сестры с нетерпением ждали грядущее замужество с теми, кого они даже не знали, для Эрики стало невыносимо. Особенно когда ее собственное сердце было разбито.