Кобрин мальчишка окончательно растерялся. Полоз смотрел на него и видел только беспомощную жертву. Добить. Уничтожить.

— Или ты думаешь, что лишиться способностей — ерунда? Если бы Кобру или меня вот так ослепили, ты бы тоже сказал: «Что было, то было»?!

Полоз, не давая парню вставить ни слова, спросил у вскочивших с мест Змей:

— Кто ещё думает, что можно вот так?

Змеи не думали, что так можно.

— Едем в Рябиновку! — подытожил Полоз. — Покажем всем, как надо своих держаться!

Руслан наконец встал из-за стола и бестолково залепетал:

— Нет, так нельзя! Кому покажем? Бабке?! Она же человек! Она старая женщина!

Воздух полнился напряжением. Полоз видел, как оно давит на Руслана, не даёт сосредоточиться, собраться с мыслями. Его самого напряжение, разлитое в воздухе, скорее питало. Потому что он сильный, а Кобрин мальчишка — слабак и трус.

— И что? Если человек — значит, сразу хороший? — Полоз искривил губы в злой усмешке. — Ты дурак, Руслан, или только притворяешься? Едем!

Он повернулся и пошёл к выходу. За ним тенью скользнул Ужик. Руслан увязался следом, повторяя:

— Так нельзя! Нет! Она ничего плохого вам не сделала! И мне не сделала! Так нельзя! Стойте!

Полоз слышал, что Кобра и Аспид идут следом за Русланом.

Тот продолжал бессмысленные возражения:

— У нас полно других врагов, настоящих! Тварей всяких!

— Люди хуже тварей бывают, — прогудел Ужик, вспоминая и своих одноклассников, и гопников в подъезде Кобры.

— Или с ними заодно, — Аспид, конечно, подумал про отца.

Куртки. Берцы. Рюкзаки. Биты.

— Вы что, избить её хотите? — ужаснулся Руслан.

— Да нет, — усмехнулся Полоз. — Проучить хотим. Тепличку побьём. Заборчик. Потому что нельзя оставлять безнаказанными тех, кто причинил тебе вред. Или собирался причинить.

Он посмотрел Руслану в глаза и добавил:

— Впрочем, хочешь оставаться бесхребетным и за спиной учителя прятаться — дело твоё. А мы — другие.

Во дворе Полоз и Ужик вывели мотоциклы из гаража. Кобра и Аспид вышли чуть позже.

— Кобра, едешь?

Она оглянулась, посмотрела на своего Руслана и сказала:

— Я останусь.

Полоз ушам не поверил, но факт оставался фактом: проклятый мальчишка всё-таки сумел их разделить!

— А я поеду! — встрял Аспид. — Я твой байк возьму! И биту!

— Байк не дам, — покачала головой Кобра. — Биту бери.

Аспид живо захромал в дом за битой.

— Со мной поедешь, — сказал ему Полоз, когда тот вернулся.

Аспид обрадовался, уселся на байк за спиной Полоза.

— Береги себя, — уронила Кобра.

— Уверена, что остаёшься?

— Да. Прости.

Она смотрела на Полоза, и в её глазах он видел сожаление. Она хотела ехать, но не могла бросить тут своего мальчика. Плохо. Это плохо. Нельзя ставить отношения выше команды. Ты же всегда и сама так думала, Кобра!

— Как хочешь, — дёрнул плечом Полоз. — Решай сама, что тебе действительно надо.

Выезжая со двора, он крикнул:

— Ворота закройте и идите в дом. А то простудитесь, неженки!

Дорога стелилась под колёса. Ревел ветер. Вон она, свобода! Свобода выбирать, кем быть и что делать!

Они летели с Ужиком наперегонки до соседнего города, потом на север, к Рябиновке. Никаких ограничений и запретов! Ты сам знаешь, что делать. Сам знаешь, кто прав, а кто нет. Ты свободен!

Рябиновка встретила их глухим собачьим лаем из-за заборов. Они пронеслись сначала по одной улице, потом по соседней, и там-то Полоз почуял логово бабки, о которой говорил Руслан.

С виду дом как дом, разве что забор глухой и очень высокий. В приоткрытую дверь в воротах виднеется высокое крыльцо и дерево у порога.

А чутьё Полоза говорило: это нужный дом. Здесь живёт бабка, способная лишать видящих дара!

Мотоциклы они бросили у соседнего забора: справятся быстро — никто не успеет покуситься на их байки.

Предвкушение билось птицей в груди и делало биту в руках обманчиво лёгкой, а походку текучей. Полоз первым скользнул на бабкину территорию.

Справа от дома картофельное поле. По краю раскинулись узорные листья и вьющиеся плети, а между ними зрела на грядке огромная тыква. Ближе к забору, напротив дома, сарай и банька. С них и начнём.