Шинигами пару секунд смотрел на меня, а потом от возмущения ухмыльнулся и покачал головой, отводя взгляд.

— А ты больно смелая сегодня, — заметил он. — Что изменилось за одну ночь? Отдохнула?

— По мне заметно? — Развела дрожащие руки в стороны и покачнулась.

— А знаешь, шинигами могут и не просить вежливо, — начал принимать моё враждебное настроение он.

— Нет, не знаю, потому что ты по-прежнему не выдал мне справочник, — меня несло в далекие дали, и останавливаться я была не намерена.

— Ну и ну, — покачал головой снова он. — Я знаю, что страх проявляется по-разному, но не думал, что он может так явно меняться у одного человека.

— Да ты… да я… неважно! Не боюсь я тебя, точка! — Решила закрыть тему.

— Боишься и еще как, — хмыкнул шинигами.

— Нет, не боюсь, до бесконечности! Все, я победила! — Смело заявила, а шинигами впал в ступор. — Что? Не ожидал? Неважно. Что ты нашел?

Парень замешкался, явно хотел продолжить перепалку, потом вспомнил, наверное, кем является и передумал. Снова огляделся.

— Следов ёкаев нет, — заявил он.

— Как нет? Ты же сказал, что веришь мне!.. И ожог они мне нанесли!.. Да и Нацуэ не могла исчезнуть просто… Что ты делаешь?

Пока я тараторила, шинигами пытался вставить хоть слово, но это совершенно бесполезное занятие, поэтому в конце он сдался и просто закрыл ладонью мне рот. Но где наша не пропадала? Я все равно задала вопрос.

— Что с тобой? — Спросил он.

И как-то он это примирительно сделал. Я подумала: во-первых, он не виноват в том, что меня тут за местную городскую сумасшедшую считают или лгунью, а еще хуже — предательницу, которая пытается подставить хороших людей.

Во-вторых, по какой-то причине шинигами все еще не треснул меня дубиной по голове за то, что я тут устраиваю истерики.

Ну и, в-третьих, он даже спросил меня, что со мной, будто проявил эмпатию…

Я это всё передумала за секунду, но эмоции дали сбой, поэтому я взяла и разревелась. Шинигами вытаращил на меня глаза, убрал руку, будто этим он причинил мне страшную боль, хотя не ожидал ничего подобного и уж тем более не планировал, отшатнулся. Я же ревела в голос, выплескивая скопившееся раздражение, напряжение, обиду и боль.

Шинигами выглядел забавно. Сначала просто оцепенел и смотрел на меня, словно представление в театре, потом нервно забегал взглядом по окружению, как будто пытаясь найти объяснение там. Это меня как ни странно рассмешило, и я перешла от слез к хохоту. Не думала, что шинигами мог раскрыть глаза от удивления еще шире, но всё возможно. Вот и парень вытаращился на меня… сначала. Потом как будто отстранился, отвел взгляд, дал мне время успокоиться.

Помогло. Называется: не трогай, оно само отойдет. Сработало, как говорится. Успокоиться получилось.

— Извини за грубость, — попросила прощения. Шинигами смотрел на меня неопределенно, с подозрением, даже немного с опаской. Но смотрел. — Просто… с утра я виделась с Такеру, и он выбрал не помогать мне искать Нацуэ. Это меня немного расстроило.

— Немного? — Удивился шинигами, а затем закашлялся, будто ему вообще подобное чуждо.

Я уже успокоилась достаточно, так что даже не возмутилась. Вздохнула, стирая слезы рукавом.

— Трудно мне здесь, понимаешь? Даже если бы я все еще жила в своей стране и знала каждый закоулок, историю и прочее, нечто подобное (я намекнула на наши поиски) все равно было бы мне чуждо. А тут… всё это кажется сном. Еще и чувствую я себя так, будто в бреду. А когда тебе еще говорят: нет, никакой Нацуэ не существует, ты поехала кукухой, невольно начинаешь в это верить.

— Но я же тебе верю, — заметил шинигами.

— Ой, да тебя вообще никто не видит, ты же смерть с косой, — отмахнулась я, а потом ухмыльнулась.

Шинигами подождал, когда я это сделаю, и улыбнулся сам.

— Повторюсь: если захочу, меня увидит весь мир, — напомнил он.

— Станешь айдолом?

— Кем?

— Да неважно, — смутилась. — Тебе бы пошло.

— Не понимаю, о чем ты, — нахмурился парень, поправляя пиджак. — Я бы предпочел оперу.

— А?

— Не люблю танцы.

— В самое сердце! — Изобразила, будто мне в него стрела попала, схватившись за грудь.

Шинигами ухмыльнулся.

— Но это не значит, что я плохо танцую.

— Серьезно?

— Показывать не буду.

— А спеть?

— Берегу голос для сцены.

Я расхохоталась.

— Береги-береги, да не передержи, — посоветовала.

— Я никогда не старею, могу дебютировать в любой момент, — задрал нос он, а я снова рассмеялась. Шинигами улыбнулся, наблюдая за мной. — Теперь в норме?