– ...И самое жуткое, что я ничем не мог тебе помочь. Эти ветки тебя душат и я ими оплетен. Эти деревья меня постоянно преследуют. Уже несколько лет я вижу их почти каждую ночь... Чтобы во всем этом разобраться, я попытался проанализировать свой сон. И вспомнил, что перед тем, как он начал мне сниться, я долго думал о своих предках. С удивлением понял, что не знаю корней своего генеалогического древа. Дальше деда словно никого и не было. И у всех моих знакомых такая же картина. Почему так получилось? Ведь если мы их забыли, значит это кому-то нужно. Решил я разобраться, какую роль в нашем обществе играют родственные связи. Задумал составить генеалогическое древо нашего высшего руководства. И нигде никаких сведений не нашел. Существуют зарубежные издания, "Штерн", например, но там многого нет. Кто кому брат, кум, сват? Я долго искал, пока не проник в память "большого дома". Есть у нас в городе такая организация. И сейчас на дискетах у меня записана информация о нескольких миллионах человек: номенклатуре и... членах их семей. Надо только нужных выявить и распечатать все...

– И только это тебя тревожит? Я уж подумала, что тебе плохо со мной, - и она неожиданно для него заплакала.

– Что ты, милая?
– он опустился у кровати на колени, обнял ее за талию и прижался головой к ее груди.
– С тобой хорошо.

– Ты ничего плохого не подумай, - она продолжала всхлипывать.
– С тобой так хорошо было, как никогда. Я тебе все расскажу. Я ведь лимитчица была. И вот один человек меня к себе на работу устроил, через него я и эту квартиру получила ...Как я его ненавижу сейчас. Я тогда молодая была, не понимала ничего, - она продолжала сквозь слезы.
– И сейчас, раз в неделю я должна... Противно... Дура я. Зачем тебе все это рассказываю?... Он грозится, что квартиру отберет. Знаешь, как он ругался, когда узнал, что в институт поступила. Это ему, оказывается, не нужно. А я все равно буду учиться! Не боюсь его теперь. Знаю, что ты на свете есть, такой добрый, ласковый. И ничего мне больше не надо.

– Лена. У меня ведь семья.

– Да я все про тебя знаю. У тебя ведь все на лице написано. Такие как ты холостяками не бывают. Ты не бойся. Мне ничего от тебя не нужно. Только знать, что ты есть такой...

Она перестала всхлипывать.

– Иди ко мне! Ты совсем замерз, бедненький...

Утром он проснулся раньше Лены, встал, умылся. На кухне заварил кофе, сделал бутерброды и принес все это на подносе в комнату. Наклонился над спящей Леной и поцеловал. Она приоткрыла глаза и, вытащив руки из-под простыни, обняла его.

– Милый мой, как хорошо, - ее взгляд упал на поднос. Ой, ты раньше меня встал. Ну я и соня! Мне впервые в жизни приносят кофе в постель.

Она села на кровати, укрывшись простыней по самую шею, и взяла из его рук чашечку кофе. Он попытался стянуть простыню вниз, но она держала крепко.

– Не надо сейчас. Я тогда вообще никуда не уйду отсюда, а мне на работу пора, - взгляд ее упал на часы, и она быстро допила кофе.
– Вот, уже опаздываю. Тебе-то хорошо, ты в отпуске. А я опоздать не могу.

– Можно, я провожу тебя?

– Конечно. Но сейчас выйди на кухню. Мне переодеться надо. И не вздумай подсматривать.

Перед выходом на улицу Володя засунул свои дискеты в карман куртки. Сумку он оставил в квартире Лены.

– Ты где работаешь?
– спросил он у нее на улице.

– Здесь недалеко. В отделе кадров. Ты что-то о дискетах говорил. Так у меня прямо в кабинете ЭВМ стоит, - похвасталась она.
– У нас, правда, организация закрытая, но я тебя проведу. Начальник мой сейчас в отпуске.

В небольшом рабочем кабинете Лены было все, что хотел иметь Володя. При виде такого обилия аппаратуры он замер у двери и не мог вымолвить ни слова.

Лена повертела в руках ключи.

– Я сейчас уйду и тебя здесь закрою. Никто мешать не будет. Вернусь часа через два. Сиди и работай, не скучай.

– Зачем вам столько аппаратуры?
– Володя, восхищенный, ходил между столов.
– Нам о такой и мечтать не приходится.

– Приходят друзья, знакомые, играют... Я ушла.

Сразу же, как только за Леной закрылась дверь и щелкнул замок, Володя включил машину и, набрав программу, вставил первую дискету. Она покрутилась с минуту и остановилась. Он вытащил ее, вставил вторую, затем и все остальные. Набрав новую программу, он почти сразу увидел на экране ветвистое дерево. Его ветви тянулись вверх, местами густо переплетаясь, местами обрываясь.

– Да тут целые династии. Всю историю по-новому перечитать можно, - прошептал Володя.
– Это должны знать все!

Он включил графопостроитель, и на развернутых диаграммных листах стали с треском печататься деревья.
– "Я вам ветки пообломаю!" - Володя увидел на столе пачку конвертов и стал аккуратно вкладывать в них отпечатанные листы. За этим занятием его и застала Лена.

– Что-то больно много бумаги ты испортил, - улыбнулась она.
– Можно двадцать килограммов макулатуры едать.

– Ты только посмотри!
– Володя взял одну из диаграмм и протянул ее Лене.
– Сейчас я знаю, кто у нас вылезет наверх, а кому не судьба. Посмотри на женские ветви, я их красным цветом выделил. Они вроде бы и незначительны, а какую роль играют.

Лена заинтересованно всматривалась в диаграммный лист, а Володя продолжал.

– Этот лес, захватив власть, превратил нас в стойловых животных, не помнящих родства. И самое трагичное, что он искренне считает себя полезным, хотя ничего и не производит, а способен только присваивать чужое. А мы должны быть благодарны ему за то, что нас вовремя накормят, хоть и дерьмом, вовремя напоят, хоть и бурдой, и вовремя осеменят. К себе они посторонних не допускают. Чтобы стать листком на этом дереве, люди, если им это не обеспечено по наследству, идут на все, ломают и крушат жизнь своих близких. А что потом могут воспроизвести такие искореженные ростки? Каждый человек, имеющий связь с этим древом, прежде должен доказать свою порядочность...