— А что стоит за всем этим? Тебя и Лотти привезли сюда тайно. А тот большой ящик, свинцовый, который я видел на вилле Саббиони, видел, как его затаскивали в вертолет, ты летела вместе с ним. Ты должна знать, что это за ящик.

— Нет. Честно, нет. Они сказали, что мы скоро все узнаем. Но они взяли с нас клятву — с Лотти и меня, — что мы будем хранить все в тайне. И обещали, что обе получим большие деньги.

— Одна из вас может быть. Та, которую выберут. А вторую, независимо от того, в чем она клялась и чего ждала, они собираются убить и утопить в озере. Вот почему я должен вытащить вас отсюда как можно скорее!

— О нет! — Кэтрин вдруг вся задрожала.

— Вам нужно бежать отсюда. Здесь никто не найдет никакой выгоды — ни ты, ни я, ни Стебелсон, никто. Затевается что-то такое, что нам не по зубам. Что означает усиленная охрана замка? — Они обещали, что и это нам объяснят.

— И вы так спокойно к этому относитесь?

— А почему бы и нет? Они добры к нам. Может быть, это зачем-то нужно.

Я внимательно посмотрел на Кэтрин. Она обещала мне говорить правду. Кажется, она сдержала свое обещание. Но можно ли верить девушке, которая так самонадеянна? Какие мысли бродят в ее прелестной светловолосой головке?

— Ну а Лотти, что она обо всем этом думает?

— Она говорит, что ей страшно.

— А ты? Ты боишься?

— Я нет.

— Странно. Ты бросила Стебелсона еще в Венеции. Но ты позволяешь мне следовать за тобой по пятам. Почему, если ты думаешь, что выйдешь замуж за этого Алоиса?

Она ответила не сразу и молча улыбалась.

— Потому что я люблю тебя — правда люблю. И хочу, чтобы ты был рядом.

— Но если ты выйдешь замуж за этого типа? Тогда как?

— У меня будет много денег. Я буду путешествовать. И мы сможем видеться друг с другом. Ты и я. Мы будем хорошо проводить время вместе.

— И ты думаешь, я соглашусь на такое?

— А почему бы и нет? Для меня лично не существует черного или белого. До самого последнего момента я не могу сказать ни «да», ни «нет». Как я могу сказать тебе, что буду делать завтра, если завтра еще не наступило? А у тебя разве не так?

Она сидела рядом со мной — прелестная красотка — и выкладывала мне свои философские воззрения, думая, что я одобрю их.

— Ради бога, ты что, никогда не думаешь ни о ком, кроме себя? Если ты выйдешь за Алоиса, Лотти утопят в озере! Теперь ты знаешь об этом. Ведь ты не сможешь удержать это в секрете как плату за замужество. Или сможешь?

Кэтрин сначала замялась, а затем покачала головой:

— Нет. Но я же ничего об этом не знала. И ты так сердито говоришь со мной.

— Да, но теперь-то ты знаешь. И я собираюсь вытащить вас отсюда. За всем этим стоит что-то очень большое и опасное.

Пойми ты наконец! Дело настолько серьезное, что даже Малакод, не считая, тратит собственные деньги на расследование, а службы безопасности, по крайней мере двух стран, — даже государственные деньги. Если все пойдет так, как они задумали, то на дне озера окажетесь вы обе — и ты, и Лотти. — Я встал.

Я был очень сердит, сердит потому, что боялся за нее и за Лотти, а еще меня разозлили слова Кэтрин, которая полагала, что я восторженно отнесусь к тому, что «мы будем хорошо проводить время вместе», если она выйдет замуж за этого Алоиса.

— Милый, мне нравится, когда ты сердишься.

Я приподнял ее, крепко держа за плечи:

— Начиная с того момента, как я увидел тебя На пристани, я думал, что точно знаю, что мне нужно. И теперь я собираюсь кое-что вбить в твою голову. Ты понимаешь?

Я слегка потряс ее за плечи. Кэтрин медленно кивнула, а я обнял ее и прижал к себе, и в этот самый момент донесся рев вертолета.

Казалось, словно в небесном царстве обрушились разом все балки, оконные стекла звенели так, будто вот-вот разлетятся на мелкие кусочки.

Я опустил Кэтрин, прошел через комнату и выключил маленькую настольную лампу. Подошел к окну и немного отодвинул занавеску.

Внизу, во дворе, фонари, стоящие вокруг бассейна, были зажжены и их свет направлен вверх. Огромная неуклюжая «стрекоза», повисев немного над бассейном, треща и кружась, мягко опустилась на площадку. В тот момент, когда вертолет коснулся земли, фонари погасли. Двигатели заглохли. К вертолету подбежали люди, вернее, их темные, неясные тени.

Стоя за моей спиной, Кэтрин сказала:

— На этом вертолете я сюда прилетела. И Лотти тоже. Находясь внутри, нельзя разглядеть, что творится снаружи, потому что все окна закрыты. Мы не знали, куда нас привезли, но догадались, что это где-то в Австрии или Германии. И еще нам сказали, что сегодня ночью состоится специальная конференция и чтобы мы не обращали внимания на шум вертолета.

— Специальная конференция?

Я тут же подумал о большом зале с покрытым бархатом саркофагом и приглушенным голубоватым освещением. Моя память была набита множеством обрывочных воспоминаний, точно воронье гнездо разным хламом, и я все же вспомнил ту книгу, которую читал, ведь человеческий мозг ни на миг не прекращает работы, тихонько и подсознательно постукивая шестеренками.