– Я люблю тебя, маленькая моя, любимая. Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Не бросай меня. Я никогда не подведу тебя больше. – Андрей хватается за мои руки как за спасательный круг.

Я слушаю, но не слышу абсолютно ни слова. Все реплики его пылью кружат на волосах и одежде. Он как всегда обманывает. Он будет продолжать. Он один раз уже переступил черту.

– Я… я не могу, Андрей. После всего, что ты сделал. После папы…

– Но я ведь не собирался с ним ничего делать. Я пришел только поговорить. Мне очень жаль, что так вышло.

– Дело не в этом. Ты изначально мне преподнес все по-другому. Ты общаешься с людьми с помощью запугиваний и угроз. Я боюсь тебя.

– Ты боишься меня? – переспрашивает удивленно, будто поводов нет.

– Да, – робко отвечаю, пряча взгляд. – Ты все сделал для этого. Я не знаю, что еще ты выкинешь при очередной нашей ссоре.

Так отчаянно веря в Бога, я полюбила Дьявола.

– Я прошу тебя, если хоть немного была дорога тебе, прекрати отравлять мою жизнь. Я не твой соперник в игре. Я ничего не могу сделать.

– Я никогда ничего не сделаю ни тебе, ни твоей семье.

– Буду надеяться.

Все сказанное мной Андрей принимает слишком спокойно. Настораживает.

– Теперь скажи мне, пожалуйста, в какой больнице папа. Я поеду к нему.

Не отвечает. Не отходит.

– Ты знаешь, в какой он больнице? – повторяю я.

– Знаю. Давай я тебя отвезу? – предлагает он, не задумываясь.

– Не надо, Андрей. Прости, но я не сяду с тобой в одну машину.

– Прошу тебя. Я ведь ничего не сделаю. Ты выйдешь, и я сразу же уеду. Только дай сделать это. Чувствую себя мальчиком-роботом, который хотел провести один день со своей настоящей мамой.

Вспоминаю парня с железной ногой. Пытаюсь снова примерить чужое счастье на себе.

– Я тоже смотрела этот фильм.

Мне тоже нужно одно мгновение. Последнее, которого у нас так и не было.

– Так что?

– Ладно, – соглашаюсь я, надеясь, что не пожалею об этом.

Из вещей лишь сумка через плечо, телефон и деньги. Надобности заходить в квартиру нет, поэтому мы сразу спускаемся вниз и идем к парковке у магазина.

Трассы все еще относительно пусты. Появляются по несколько машин, но ощущение свободы никуда не девается. Андрей делает разворот через одиннадцатую станцию и едет прямо по Фонтанской Дороге. На Девятой проезжает первый трамвай. Как-то он хотел, чтобы мы покатались в такую рань на трамвае, от конечной до конечной и домой, чтобы папа не заподозрил.

Все желания теперь не больше пылинки на полу.

– Что ты делала все это время? – спрашивает Андрей, проезжая уже шестую станцию.

Она для меня особенная. Именно здесь – сидя на скамейке под мелким дождем или уже стоя в маршрутке – я влюбилась в Андрея. Не осознала до конца. Может, отрицала и не верила. Но все же влюбилась.

– Почти ничего.

Кроме того, что пыталась всеми силами тебя разлюбить.

– Стишки не писала? – продолжает допрос, поворачивая на светофоре на пятой.

– Я уже давно ничего не пишу, – вполголоса отвечаю я. – Хотя один есть. В пять слов.

– Поделишься?

– Нет, он очень глупый и про тебя.

Остатки моей гордости испарились где-то на лестничной клетке, раз я могу с ним разговаривать и рассказывать хотя бы один процент того, что со мной происходило.

– Про меня? Тогда я точно жду.

– Не очкарик, не качок – дурачок, – рассказываю я, поворачиваясь к нему лицом. – Я сразу предупреждала.

– Очень мило, по-моему.

Не верь его доброму взгляду, улыбчивому профилю, пальцам, пытающимся едва ощутимо дотронуться до твоей ладони. Этими пальцами он убирает с щетинистых щек золу – сжигает все на своем пути.

Абьюзер ведь не всегда тот человек, который систематически кричит, избивает и издевается. Все намного глубже и намного запутаннее. Он может хорошо относиться к жертве, но по итогу всегда будет возвращаться на одно и то же место – место своей ревности, контроля, агрессии, независимо ни от чего.

Не смей верить. Горечь очередного разочарования сведет тебя с ума.

– Есть еще один…

Зачем сказала?

Насладиться последними минутами с тем Андреем, которым он был совсем недавно. Пусть даже он притворяется. Воспользоваться притворством. Прочитать последние несколько строк о нем. Впервые. Раньше он не слышал то, что ему посвящается. Я стеснялась, да и сейчас стесняюсь. Но мне хочется, просто потому что больше возможности не будет.

– Прочитай.

– Пять утра. Лучи света в обитель вплетались, от предметов швыряя рваную тень.

Мне пора. Не забудь, как друг другу мечтались, как хотели общих детей.