Часа четыре спала, не могла сосредоточиться, все думала про Андрея – хотелось чего-то особенного. Почему-то гложет чувство вины. Ему, конечно, об этом не скажу, чтоб не зазнавался, но я и правда вспылила. Кажется, Андрей всячески показывает, что прошлое должно остаться в прошлом, и заострять внимание на этом не собирается, что для меня удивительно. Ведь Андрей… В общем, действия у него радикальные, спокойной реакции ждать не приходится.

На кухне уже папа заваривает чай.

– Доброе утро, папочка.

– Привет, солнышко. Хорошее настроение?

– Не то слово.

Сажусь рядом. Папа наливает мне чай. Кладет несколько кубиков сахара. Размешивает, позволяя ложке ударяться о кружку. Услада для моих ушей, своеобразная симфония, позволяющая чувствовать себя живой и настоящей.

– Не переживаешь?

– Переживаю, но, думаю, все будет нормально. Я всю ночь готовилась.

– Моя умничка.

Твоя навсегда. Твоя при любых обстоятельствах. Только пришло время немного делиться, папочка.

– Пап, а ты сегодня до скольки на работе?

– До семи где-то. А что такое?

– Да нет, просто думала…

– Может, я приду и отпразднуем твою первую закрытую сессию? Поедем куда- нибудь?

– Нет-нет, давай я лучше что-нибудь испеку и посидим дома.

Разделю пирог на две половинки для мужчин, которые занимают особенные места в моем сердце.

– Ого-го, испечешь что-то? Ты так давно ничего не пекла. Конечно, тогда лучше посидим дома.

– А сегодня у меня вдохновение.

* * *

Белоснежные подушки парят сегодня особенно низко, пытаясь шепнуть мне что-то на ухо. Либо пожелать удачи с пересдачей, либо кое с чем другим. Точнее, с кем.

Назначено мне на полдень.

Андрей позвонил и сказал, что будет ровно к двенадцати, но его все еще нет, а заходить уже пора. Когда он рядом, мне спокойнее, а сейчас сердце пошаливает. Захожу в здание университета и поднимаюсь на третий этаж. Хочу написать Андрею, но преподавательница выходит из деканата и взмахом руки показывает, чтобы я шла за ней.

Вмиг все забываю.

Господи, помоги.

* * *

Ноги в босоножках не касаются пола. Я парю на крыльях радости и на привычном месте снаружи вижу Андрея – но не одного, а с цветами.

Нервы и жара залили щеки рубиновым оттенком. Не скрываю радости, подбегаю к Андрею и обнимаю его.

Кончиками пальцев он водит по моей спине, заставляя мурашки оккупировать каждую клеточку моего тела. Нежность прорастает в нас обоих, от его рук к моей спине, она задерживается в воздухе и выливается во взгляде синих глаз.

Нежность, которой он одаривает меня, настолько волшебна, что может камень превратить цветы.

Я не помню ни зла, не вижу, что происходит вокруг, – все только в его ладонях. Небо улыбается нам.

– Сдала, принцесса?

– Сдала!

И Андрей передает лежащий на скамье букет мне – я брать не спешу. Закрываю глаза руками.

– Стесняшка.

Позади слышится голос:

– Так вот почему вы пары прогуливали! – кричит преподавательница, выходя из университета. – Понимаю.

– Я ею займусь, не беспокойтесь.

– Ой, я и не беспокоюсь, ребята.

Теперь я стесняюсь вдвойне, но еще я вдвойне счастлива.

– А у меня есть предложение, – немного смущаясь, произношу я.

– Если заключается в том, чтобы поцеловать меня, я за. – Он заботливо убирает ржаво-русую прядь с моего лица, заправляя за ухо.

Чувство, будто он живет от поцелуя к поцелую, как другие люди от зарплаты до зарплаты. Если любовь – работа, а нежность – зарплата, то сегодня хочется выписать Андрею премию.

Это будет мой личный подъем, когда без раздумий и сомнений хочется вести его за собой, крепко-крепко держа за руку.

Наверное, я дура и жизнь никогда ничему не учит, но сейчас я имею право, ведь все оправданно. Влюбленность простит все.

– Не хочешь пойти ко мне?

– Что-что-что? – спрашивает с округленными глазами, наигранно приподнимая брови.

– Ну-у-у, раз уж твоя квартира занята, – с ноткой сарказма, обиды и даже злости говорю я, почти обвиняя, но он не обращает внимания на мои слова.