Словом, мой поезд [45] получился внушительным: тридцать семь пароконных повозок и десять экипажей: в последний момент ко мне присоединилась Луиза с пятью собственными служанками и шесть фрейлин Натальи Алексеевны. Дамы получили приказ подготовить жилые помещения для женской части двора, собирающуюся приехать на коронацию.

Ну что же, благовидный повод для совместной поездки имеется, это хорошо.

Был у меня коллега и друг, мой однофамилец, ныне покойный учитель музыки Пётр Николаевич. Мы с ним имели схожие литературные вкусы, и иногда обсуждали прочитанное. Среди прочего обсуждали и попаданческие произведения, попутно, конечно же, обсуждали и то, что мы взрослые и опытные мужики смогли бы перенести в прошлое. Пётр Николаевич высказывал довольно смелые мысли о внедрении во времена едва ли не Ивана Грозного полудизелей, также именуемых нефтяными двигателями.

— Позволь! — кричал я ему в ответ — Сначала изобрели паровые двигатели, и только потом ДВС.

— Ерунда! — уверенно отмахивался Пётр Николаевич — То, что паровики изобрели раньше — случайность. Главное то, что паровые двигатели технологически намного сложнее нефтяных.

— Аргументируй!

— Элементарно! Самая сложная часть паровой машины — это паровой котёл. Знаешь, сколько было взрывов паровых котлов паровозов, локомобилей и просто стационарных паровых машин? А всё почему? Да потому что в те времена очень трудно было получить однородную сталь, а ещё труднее — правильно её прокатать. Да и не было в те времена котельных сталей со стабильными свойствами. Результат очевидный: паровые котлы взрывались как миленькие, и при этом гибли люди. Заметь: гибли наиболее грамотные и подготовленные специалисты, которых мало в любые времена. И не забывай, что тот же паровозный котёл требует чуть ли не километр цельнотянутых трубок. Как ты думаешь, что легче: вытянуть длинную стальную трубку или обработать короткий цилиндр литого двигателя?

— Зато нефтяные двигатели конструктивно сложнее.

— Ненамного. Зато этот двигатель почти полностью можно отлить из чугуна. Стоит ли напоминать, что чугун дешевле стали, причём вовсе не на малость? Ты просто подумай: литьё значительно дешевле проката. Опять же, при большей сложности изготовления полудизель гораздо проще в обслуживании, и требует значительно меньшей квалификации, чем паровая машина. Ты же сам знаешь, что паровую машину обслуживают трое: машинист, помощник машиниста и кочегар. А трактор — один тракторист.

Эти наши разговоры я вспомнил, когда в составе длиннющего обоза тащился из Петербурга в Москву. Судите сами: средняя скорость гужевого транспорта ненамного превышает скорость пешего человека и составляет шесть-семь километров в час. Быстрее нельзя: лошадь тоже живая, она устаёт, и если её перегрузить, то она, бедная, очень быстро захиреет и околеет.

Даже самый тихоходный трактор двигается со скоростью двадцать-тридцать километров в час, причём ему не нужны привалы для отдыха, и останавливается он только для заправки топливом, да для отдыха водителя. Обслуживание трактора проводится во время остановки на ночёвку и на обед, а остальное время он спокойно едет. Отсюда вывод: надо проектировать двигатель внутреннего сгорания, а на его основе делать транспортные средства, причём сразу двух типов: для передвижения по рельсам и обычные повозки. Рельсовый транспорт необходим: железные дороги и в двадцать первом веке являются самым грузоподъёмным и самым дешёвым видом сухопутного транспорта.

Ну что же, задачи поставлены, цели определены, я берусь за создание нефтяного двигателя. Когда я приехал на жительство в Ольшанку, то очень быстро подружился с Николаем Викторовичем и Петром Николаевичем. Вместе мы ходили смотреть на полудизель Мамина, что стоял в разрушенной бывшей колхозной лесопилке. Умудрённые колхозной жизнью коллеги объясняли мне устройство полудизеля, взаимодействие его частей, мы даже разок завели простоявший десять лет без ухода двигатель, и он заглох лишь, когда кончилось топливо — солярка, смешанная с отработанным маслом. Коллеги объяснили мне устройство калильной свечи, значение маховика для работы этого типа двигателей и ещё много всяких полезных мелочей. У нас была мысль перетащить двигатель к школе и, установив в старой кочегарке, использовать его в качестве учебного пособия, но не судьба — РОНО воспротивились: как бы чего не вышло! А потом и сам двигатель исчез — кто-то сдал его в металлолом.

На первой же остановке к моему экипажу подошла Луиза и, премило краснея, спросила:

— Юрий Сергеевич, я видела, что Вы и на ходу продолжаете работу с бумагами, возможно, моя помощь не окажется лишней?

— Если Вам нетрудно Луиза, то я с удовольствием приму помощь. Но заранее предупреждаю, что сейчас я занимаюсь отнюдь не музыкой.

— Оружием? Государь при мне говорил, что Вы талантливый оружейник.

— Нет, не оружием, а скорее средством доставки оружия к полю боя.

— Ах, как интересно! Юрий Сергеевич, позвольте Вам помочь!

— Извольте. Но мой экипаж невелик, и кроме Вас в нём поместится только одна дуэнья. Прошу выбрать из тех, что имеются при Вашей особе, самую субтильную.

— Как прикажете, мой господин! — сделал книксен Луиза и упорхнула.

— Блин… Ты бы меня Лиза ещё белым господином или сахибом обозвала. — тихонько проворчал я ей вслед.

Вскоре мы снова отправились в путь, при этом Луиза переместилась в мою коляску, а рядом с ней на заднем сиденье экипажа угнездилась миниатюрная брюнетка. Как оказалось, среди Луизиной прислуги все дамы оказались впечатляющих статей, и она не нимало не мудрствуя, взяла в лизинг самую мелкую из всех имевшихся служанок одной из фрейлин.

Разместились мы вполне удобно: я на переднем сиденье, спиной к направлению движения, обложился папками с нужными мне бумагами. Ещё перед выездом мой денщик и прекрасный мастер на все руки Тимоша сделал откидной столик, за которым, оказалось, вполне удобно работать прямо на ходу. При необходимости столик закреплялся горизонтально, а когда надобность в нём исчезала — ставился вертикально. Сейчас в коляске Тимоши нет: к его удовольствию он отправился к своей ненаглядной Аннушке. Тимоша с Аннушкой обвенчались ещё в Павловске и теперь ожидают первенца. За вовремя представленные сведения Тимоша пожалован дворянством и десятью тысячами рублей. Павел хотел пожаловать Тимоше офицерское звание, но тот взмолился: