— Прости. Не знал. Спасибо тебе.

Клубничка нахмурилась и недоверчиво посмотрела на Мара.

— За что?

— Что Безыма привела, когда напал Ал, за настойки для меня и Акая, за вяленую оленину, которую тайком приносишь, пока взрослые не видят.

Девочка подняла изумрудный взгляд на Мархи и тут же опустила в смущении. Несмотря на то что шаманке исполнилось восемь, она мало изменилась со дня знакомства. Худенькое тельце и большая, обрамленная ореолом красных завитков, голова делала ее похожей на одуванчик.

Сейчас одуванчик залился краской, а из-под ушанки высвободилось всего несколько кудряшек. Почти мальчик. Крошечный мужичек из стихотворения Некрасова, который смутился от доброты и слов благодарности.

— Пошли, — после тягучего молчания сказал Мар и взял девочку за руку в шерстяной варежке. Та кивнула и сильнее сжала ладонь старшего.

Парень довел Клубничку до юрты Тимучина молча. Разговаривать не хотелось, в природе Ольхона царила безмятежность и нарушать ее казалось преступлением. Обычно болтливая и острая на язык девочка поняла настроение товарища, поэтому не проронила ни слова.

Попрощавшись, Мар пошел в лечебницу. Тихое завывание в компании с непроглядной чернотой встретили его в юрте, отчего пришлось поежиться и сразу же приступить к поиску свежих поленьев для костра.

Акай еще не пришел. Видимо, троица еще не добралась до поселения. Отстали они от вьюжного пути или просто решили разбить лагерь там, где остановились ради Ала, Мар не ведал, но прекрасно понимал другое: с Хадом парням безопасно.

Старый шаман состоял из стали убеждений, молниеносных рефлексов и инстинктов. Такого молодца сыскать тяжело, даже среди братьев-шаманов, поэтому страшиться рядом с ним было нечего.

Разведя костер в центре юрты, парень снял дубленку и бросил рядом с циновкой. Тепло ласково прошлось по его чреслам и заставило зевнуть. Тени, напротив, взбодрились, заплясали по стенам, пугливо прячась от отсветов пламени. Невообразимый поток энергии разлился вокруг, привлеченный мотыльком к источнику тепла, и неторопливо пополз к небу вместе с дымом.

Духи были довольны. Они любили пламя, как любят верующие свои храмы. Сжигая в огненном вихре боль, злость, человеческие слабости, которыми была наполнена их жизнь ДО, души становились ближе к тэнгри, ощущали благодать, неведомую им доселе.

Мар лег на циновку, укутался шерстяной накидной, которая заменяла камам одеяло, и уснул. Его убаюкал треск поленьев, вой за самодельными стенами лачуги и умиротворение загробных существ. Что бы ни ждало его впереди, сейчас он спал: покачивался в безмятежной лодке Бо, пил самодельное пиво с Асаем, радовался победе в соревнованиях с вэшками.

Прошел час, другой. В юрту никто не вернулся.

За плечо кто-то потряс и Мар открыл глаза. Сладко зевнул. Он надеялся увидеть плоское лицо Геры, но ошибся. Рядом с ним на овечьей шкуре сидела Клубничка. За ее спиной стоял Безым, Хад и пара шаманов, обычно охраняющих Тимучина.

— Мар, г-где Г-геракл? — тихо, чтобы не напугать сонного друга, спросила девчушка. В ее глазах читалась тревога.

— Не знаю, — растерянно пробормотал Мархи. — Я первым пришел в юрту и лег. А что? Дядя Хад, где пухляк?

Старшие переглянулись.

— Не ведаю, отрок. Мы прибыли в селение ночью и сразу же разбрелись на ночлег.

— Я решила принести отвару, — перебила его Клубничка. — В полночь от-тнесла в Дом Предков хлебных к-крошек для подношений и зашла к вам. Кроме тебя в юрте никого не было. И я пошла к дяде медведю спросить, где Акай.

— Мы камлали. Пытались сыскать мальчишку через птиц. Не вышло, — добавил Хад.

На старике была безликая маска из деревянной пластины с бисерными шорами. По плечам расстилалась шкура бурого медведя. Значит, он не врал и они, действительно, ходили в Нижний мир на поиски ученика.

— В селении Геры нет, — добавил Безым и нервно хмыкнул.

Мар не стал дожидаться, пока учителя закончат повествование. И так все понятно. Чего объяснять? Он встал, натянул дубленку, поискав под шкурами обувь, посмотрел на Клубничку:

— Где унты?

Клубничка зарделась.

— Может, тебе не ходить? На улице мороз… И Ал собрался идти. Ждет у выхода из деревни.

Парнишка помедлил, почесал затылок и несогласно качнул головой. Что бы ни было между ним и белым, Акая надо найти. А с Алом он разберется потом.

— Отдай унты!

Девочка встала, прошлась к дальней стене и, чуть помедлив, притащила обувь к циновке. Попытка оставить друга в деревне провалилась, и ей осталось только ожидать завершения миссии.