— Будешь? — спросил он Макса, с неохотой ковыряющего второй рыбный кусок.

Тот отрицательно качнул головой и отдал остатки товарищу.

Кухарь присел к ним за стол и попросил Безыма рассказать юнцам об обряде. Все таки дело предстояло серьезное, и идти в юрту на камлание неподготовленными сулило много бед. Особенно для них, опытных камов, это могло вылиться в наказаниях и всякого рода отречениях от богов.

Прежде того, как старик открыл рот, Тимур поднял указательный палец вверх и дал дельный совет.

— Не страшай молодежь. В кои-то веки новая кровь явилась, а ты сразу о смертях и гробицах. Лучше о прекрасноте эжинов поведай, — сказал он и подмигнул Максу.

— Это кто? — спросил Акай.

— Знамо всякому баксу с древних времен: эжины — боги помельче тэнгри, прислужники энтовых бессмертных и верные соратники шамановых душ.

Парни одновременно грянули:

— О-о-о! — затем повернулись к наставнику, чтобы выслушать его длинную, но важную речь о небожителях.

Пока три мальчика разбирались в небесной иерархии под чутким руководством Безыма, глава ордена Путь и по совместительству великий кам устало поднялся с ковра и, пошатнувшись от усталости, оперся о костяную трость.

Ночь прошла несладко. С вечера и до утра старый Тимучин камлал. В Доме предков собрались сотни душ, и каждая из них рьяно протестовала. Вопросы сыпались со всех сторон: «Кто они? Откуда? А как же благословение? Что будет дальше?».

Старик молчал. Он не ведал будущего и не знал, что будет после инициации. Он даже не понимал, как сможет соврать братьям. И только один дух принял его сторону и, верный себе, поддержал.

Асай Оциола выступил из призрачной армии, медленно приблизился к ученику и, взяв за руку, тихо прошептал:

— Мы не властны над судьбой, мой друг. Нас ведет провидение. Да будет так, как возжелали небеса. Ибо без них не родится ни один шаман.

Тимучина заволокло светом и теплом. Он успокоился. Когда рядом стоял товарищ, сердце набиралось невиданной храбрости, а внутренняя сила возрастала настолько, что заставляла остальных верить его словам.

— Эжины и хан доверяют мне, — наконец, сказал глава бессмертным собеседникам.

Из его тела проступил образ оленя, который встряхнул ветвистыми рогами и грозно фыркнул.

Духи умолкли. Сквозь сизый туман, повисший в каменном храме, вспыхнули лунными бликами их идолы и постепенно угасли.

— На тебе их будущие смерти, белый чародей, — бросил предок-дракон, гордо вскочил на постамент своего истукана и растворился в нем, словно сахарный сироп в крепком чае. За ним последовали другие.

Когда Тимучин вышел из затхлого помещения и вдохнул свежесть утра, смурное настроение вмиг рассеялось. Чтобы ни шептали предки, верность Асаю не могла сбить старого кама с пути.

Путь был широк. Путь был открыт.

С наступлением сумерек Путь заголосил древними песнями и ударами кожаных барабанов. Камы, как это было сотни раз до, собрались под куполом центральной юрты, рассчитанной на небольшой народец в сотню голов, надели маски, обрядовую одежду и стали ждать.

Три юных кама в звероподобном облике с бубнами в руках вошли в зал.

На небе уже сияла полная луна Ольхона, мерцали тринадцать звезд.

Максим, которого друзья толкнули вперед, робко осмотрелся.

На стенах полусферы переливались свежие рисунки зверей, духов с рогами и клыкастыми мордами, созвездия далеких галактик. В центре зияла дыра, из которой наружу тянулась дорожка дыма от костра. По краям юрты разместились два яруса деревянных помостов и десятки неимоверно огромных барабанов.

— Красотища, — изрек пухлый японский мальчик и прошел вперед.

Удар бубнов прогремел и впитался мягкой тканью импровизированный стен так быстро, что мальчишки не успели испугаться, лишь украдкой переглянулись и сделали несколько шагов к центральной арене.

Максим провел взглядом по нижним помостам и понял, что здесь стоят самые опытные шаманы. На их лицах маски животных, а на седых головах шапки с торчащими рогами. В трясущихся от опыта руках шаманы и нагвали держат выцветшие от времени бубны, из которых извлекаются звуки камлания. Двойники звучат стройно и мощно, распаляют магию костра и сердца остальных.

На ступенях выше стоят молодые шаманы и ученики. Самые крупные и сильные из них стучат в натянутые кожаные мембраны барабанов высотой с человека, чтобы помочь старшим в их священных действах. Юные же извлекают мелодичное посвистывание из самодельных флейт. Где-то за деревянным амфитеатром гудят ученические жуки-варганы.