– Вот это правильно, – похвалил Кот, выпрямляясь. – Молоток, Черный. Так и действуй.

Гаркуша на кровати откровенно перевел дух. С его точки зрения, инцидент был исчерпан, но Глеб так не считал.

– Как? – спросил он, не спеша опускать ружье.

– Что "как"? – не понял Кот.

– Как именно я, по-твоему, должен действовать?

– Всадить дротик в любого, кто вздумает быковать, – жестко пояснил Кот. Он обращался к Глебу, но смотрел при этом исключительно на Бека. – А когда свалится, спустим урода в гараж, пускай выспится в холодке, поостынет...

– Ага, – сказал Глеб, – тогда ясно. А то я думал, что ты меня в личные телохранители записать норовишь. Ну, раз это не так, извини...

Пневматическое ружье у него в руках звонко щелкнуло. Послышался тупой деревянный стук, и все присутствующие, за исключением погруженного в работу Клавы, уставились на стальной дротик с ярким синтетическим оперением, пригвоздивший к дощатой стене полу пиджака, внутри которого в данный момент обретался Кот.

– Ты что творишь, бродяга?! – негромко, но угрожающе поинтересовался Кот, заводя руку за спину с явным намерением извлечь оттуда пистолет.

Глеб не шевельнулся, хотя единственный заряд его ружья уже был использован.

– Выполняю данную тобой инструкцию, – спокойно сказал он. – В следующий раз, когда вздумаешь распускать язык и провоцировать драку, имей в виду, что достанется уже не пиджаку, а тебе. А дальше – как ты там говорил? – в гараж, остудиться.

Некоторое время Кот стоял в странной позе, с заведенной за спину рукой, и сверлил Глеба недобрым взглядом исподлобья. В комнате царила тишина, только компьютер в углу урчал и тихонько попискивал, пережевывая информацию. Клава даже не обернулся – то ли действительно ничего не слышал, то ли считал, что урки как-нибудь без него разберутся, кто из них главнее.

Потом Кот вынул руку из-за спины – пустую, без пистолета.

– Ты прав, Черный, – сказал он и растянул губы в улыбке, которая выглядела почти как настоящая. – Бек, братан, извини. Беру свои слова обратно. Ссориться нам сейчас не с руки, пацаны.

– Вот именно, – сказал Глеб, отставляя к стене ружье.

Думал он при этом о том, как ловко Кот избежал ответа на вопрос о причинах отсутствия Короткого. В самом деле, он, Кот, был не из тех, кто не умеет следить за собственным языком. Он точно знал, какой будет реакция Бека на оскорбление, и сознательно пошел на риск, лишь бы отвлечь внимание публики от Короткого. С чего бы это?

Бек, казавшийся вполне удовлетворенным принесенными Котом извинениями (что тоже было довольно странно, принимая во внимание его характер и биографию), швырнул бутылочное горлышко в камин, подошел, хрустя битым стеклом, к столу и вскрыл новую бутылку пива.

– И мне, – не оборачиваясь, попросил Клава.

Бек замер, не донеся бутылку до разинутой пасти, озадаченно покрутил головой (видали, дескать, каков наглец?!), сунул бутылку в протянутую руку Клавы, а себе откупорил новую.

Миролюбивый Гаркуша, который был большим приверженцем чистоты и порядка, убедившись, что убирать за собой никто не собирается, встал с кровати, взял веник и совок и принялся подметать замусоренный осколками пол. Бек презрительно покосился на него, но промолчал и даже немного отодвинулся, дав Гаркуше возможность собрать мусор у себя под ногами.

– Короче, так, – не оборачиваясь, произнес Клава. – Не знаю, насколько данная схема соответствует реальному положению вещей, но, если, скажем, построить по ней новую систему, она будет работать. То есть схема скорее всего настоящая.

– Отвечаешь? – спросил Кот.

– Да нет, конечно, – немедленно разочаровал его Клава. – Просто я лично ни за что не стал бы возиться, разрабатывая на основе реально существующего проекта другой, почти такой же. Это такая скучища... В этом еще был бы какой-то смысл, если бы человек, который передал нам документацию, знал, как мы собираемся ее использовать, и хотел нам помешать. Да и то... В такой ситуации ему было бы проще сдать Кота ментам. Правда, тогда бы он остался без денег...

– Во-во, – сказал Бек. – А так, если сигнализация сработает, и денежки при нем, и мы за решеткой... Лафа!

– Ну конечно! – с огромным сарказмом подхватил Клава. – Естественно, он такой баран, что рассчитывает на наше благородство! Вернее, на благородство Кота.

– Да уж, – согласился Кот, – я, если что, молчать не стал бы. А он мужик неглупый, такие вещи понимать должен... И вообще, я ему наплел, что хочу его проект перепродать какой-то фирме как собственную разработку.

– И он поверил? – скептически спросил Клава.

– Он-то? – Кот зачем-то посмотрел на часы и пожал плечами. – А черт его знает! Да это уже и неважно.

– Как так "неважно"? – удивился Бек.

– А вот так, – сказал Кот, отобрал у него бутылку и сделал большой глоток. – Неважно, и все.

Семен Валентинович Градов по очереди отпер оба замка и вошел в пропахшую застоявшимся табачным дымом темноту прихожей. Протянув руку, он безошибочно нащупал выключатель и зажег свет. Под потолком вспыхнула старенькая люстра с множеством граненых, под хрусталь, пожелтевших и помутневших от времени плексигласовых висюлек. Градов хорошо помнил времена, когда эта люстра была ему ненавистна и не проходило недели, чтобы он не сделал попытки снять ее и вынести на помойку или, на худой конец, в подвал – куда угодно, лишь бы с глаз долой. Но его старенькая мама, с которой он делил двухкомнатную квартиру на окраине Питера, стояла насмерть, защищая этот пыльный раритет: это, видите ли, была память об отце, который купил ее по большому блату, и она не позволит... ну, и так далее, в том же духе – что называется, от нуля до бесконечности...