– Что?! – возмутился Градов. – Но ведь заказ делали вы!

Кот не стал напоминать ему, кто именно сожрал за разговором все заказанное.

– Но деньги-то у вас, – сказал он вместо этого. – Все, в том числе и те, что причитаются этому заведению. Можно, конечно, попытаться уйти, не заплатив, но, боюсь, это кончится поездкой в отделение милиции, благо оно тут совсем рядом, буквально в двух кварталах. Вы хотите в милицию? Нет? Я тоже. Давайте платите. Богатый человек должен иногда проявлять щедрость.

– А... сколько?

– Ста долларов хватит, – с удовольствием предвкушая реакцию, небрежно сообщил Кот.

– Как?!

– Это дорогой ресторан, здесь самая лучшая в Питере кухня. Ведь было вкусно, разве нет? Ну, вот видите. Заодно и убедитесь в подлинности полученных вами денежных знаков... Да нет же! Не берите вы из этой несчастной тысячи. Что вы, в самом деле, как дитя малое? Может, у меня только эти десять бумажек настоящие, а все остальное я на принтере напечатал... Вы об этом не подумали? Ну вот, видите, а туда же – торговаться... Эх вы, олигарх...

По разом изменившейся физиономии Градова было видно, что он об этом действительно не подумал. Зато Кот размышлял на эту тему целую неделю и пришел к окончательному выводу, что деньги должны быть настоящие. Клаве ничего не стоило напечатать сколько угодно фальшивок; в конце концов, Кот и сам мог запросто всучить этому очкастому валенку полкило резаной газетной бумаги вместо денег. Но, обнаружив обман, Градов со злости мог побежать в милицию каяться, а его исповедь в планы Кота никоим образом не входила.

Кроме того, отдавая инженеру настоящие доллары, Кот ровным счетом ничего не терял. Ну, скажем так, почти ничего...

Наугад вытащив из пакета с деньгами одну бумажку, Градов с третьей попытки привлек к себе внимание официанта.

– Вот, получите с нас, пожалуйста, – с запинкой сказал он и робко, с явной опаской протянул деньги официанту.

Официант посмотрел сначала на него и только потом, вогнав беднягу в окончательный ступор, опустил глаза на купюру. Его пальцы совершили некое сложное волнообразное движение, в результате которого стодолларовая бумажка прошла между ними, как между отжимными валиками древней стиральной машины, после чего на сытой ряшке официанта появилось удовлетворенное выражение.

– Этого хватит? – замирающим голосом поинтересовался Градов.

– Благодарю вас, вполне, – с легким пренебрежением отозвался официант. – Заходите к нам еще.

– Спасибо, обязательно, – сказал Градов ему в спину.

– Ступайте первым, – предложил Кот, когда официант удалился, – не надо нам уходить вместе. А в следующий раз, когда будете здесь или в другом подобном месте, держитесь наглее. Заставьте этого холуя раз пять сменить на вашем столе скатерть и прибор, и он вам будет ноги целовать, вот увидите.

– Благодарю за совет, – неприятным голосом произнес Градов, – но я думаю, что смогу найти деньгам лучшее применение, чем просиживать их в ресторанах.

– Воля ваша. Кстати, о деньгах... Мне неприятно это говорить, но, если вдруг окажется, что с бумагами что-то не так, я вас, Семен Валентинович, из-под земли достану и обратно в землю вобью. Головой вниз. Запомните это хорошенько, можете даже записать.

Он сказал это дружеским, задушевным тоном, который, по замыслу, должен был сделать угрозу еще страшнее. Но Градов, как ни странно, не испугался. На его блеклых губах появилось что-то вроде снисходительной улыбки.

– А какой мне смысл? – сказал он почти ласково, будто разговаривая с умственно отсталым ребенком. – Создание фальшивого проекта отнимает почти столько же времени, сколько и разработка настоящего. Кроме того, это скучно.

– Скучно?

– Я так и думал, что вы не поймете. Что ж, прощайте, Петр Иванович.

– Скатертью дорожка, – пробормотал Кот, глядя в удаляющуюся сутулую спину с торчащими лопатками.

Ночь выдалась ясная, безветренная. Луны не было, и небо над поселком густо усеяли ледяные колючие звезды. Здесь, вдали от большого города с его электрическим заревом, небо, если приглядеться, казалось не черным, а густо-синим, а звезд в нем было столько, сколько горожанину не увидеть и за год.

После захода солнца вернулся мороз – упрямая зима, не желая признавать свое полное и окончательное поражение, опять пошла в ночную контратаку. По этому случаю в закопченной кирпичной пасти камина весело полыхал огонь. Дрова громко трещали, в трубе гудело – тяга была такая, что казалось: еще немного – и вместе с дымом в трубу начнут вылетать горящие поленья.

Черный сидел у камина, курил и от нечего делать смазывал пневматическое ружье. Оно было увесистое, длинноствольное, с массивным деревянным прикладом, и возиться с ним оказалось почти так же приятно, как с настоящим оружием.