Не успела я повесить трубку, как телефон зазвонил снова.

Это был Адам!

Красивый, высокий, добрый, остроумный и милый Адам.

— Здравствуй, Клэр. — сказал он. Какой великолепный голос!

— Привет, Адам.

Я так была рада его слышать! Снова почувствовала себя девчонкой, готовой хихикать и радоваться.

— Я слышал, тебя можно поздравить, — сказал он довольно холодно.

— Что… что ты имеешь в виду? — пролепетала я. Впрочем, мне было ясно, что он имеет в виду. Я оказалась бессердечной стервой, соблазнившей его, чтобы позабавиться. Теперь, когда вернулся муж, он мне без надобности.

— Хелен рассказала мне, что ты возвращаешься в Лондон, к Джеймсу.

— Да, это так, — призналась я извиняющимся тоном. — Мне кажется, я должна. Ты знаешь, ради Кейт.

— А не ради себя? — спросил он.

Мне хотелось расплакаться. Сказать ему, что я глубоко несчастна, что мне вовсе не хочется возвращаться к этой самодовольной свинье.

Вы уже, верно, заметили, что с каждой секундой Джеймс все больше терял в моих глазах. А Адам казался все более желанным и привлекательным. Мне безумно хотелось его увидеть! Но я не могла в этом признаться. Я должна была попытаться наладить отношения с Джеймсом.

— Со мной все будет в порядке, — сказала я.

— Похоже на то, — с горечью сказал он.

Мне было так стыдно, что я не могла произнести ни слова.

— А как же я? — спросил он. — Что будет со мной? Разве та ночь ничего для тебя не значила?

— Разумеется, значила, — сказала я.

— Видно, не слишком много, если ты через пару дней возвращаешься к другому мужчине. — резко бросил он.

— Адам, все не так! — Я сделала отчаянную попытку объясниться. — Я должна… попытаться еще раз.

— Почему? Ведь он поступил с тобой отвратительно!

— Да, но… видишь ли, это не его вина.

Адам сухо рассмеялся.

— Тогда чья? Не надо, не говори. Он сказал, что это твоя вина, — догадался он.

— Да, но, видишь ли…

— Поверить не могу! — сердито перебил он меня. — Ты же умная женщина, очень умная женщина, и позволяешь какому-то идиоту унижать тебя! Что он тебе сказал? — разошелся Адам. — Дай-ка догадаюсь. Он нуждался в сексе, когда ты была беременна, а ты отказала? Так?

— Нет, — тихо возразила я.

— Или ты слишком сосредоточилась на будущем ребенке, не уделяла ему достаточно внимания, и он начал искать это внимание на стороне?

— Нет, тоже не то, — сказала я, радуясь, что он пока не догадался об основной причине.

— Ясно, что ты не скажешь мне, почему ты оказалась в виноватых! — бушевал он. — Но можешь быть уверена, черт побери, что твоей вины тут нет. Почему ты позволяешь ему манипулировать тобой?

«Хороший вопрос, — подумала я. — Действительно, почему я позволяю ему мной манипулировать? Ах да, вспомнила».

— Потому что раньше все было очень хорошо, так что стоит попробовать еще раз, — объяснила я Адаму. Но прозвучали мои слова крайне неубедительно. — Мне было очень хорошо с тобой! — продолжила я дрожащим голосом. — Я чувствовала себя красивой и желанной…

— В любое время! — саркастически заметил он.

— Пожалуйста, не сердись на меня, — печально сказала я. — Мне очень жаль. Правда. Но у меня нет выбора. Я должна так поступить.

— У тебя есть выбор, — возразил он.

— Нет, — ответила я. — Вспомни о Кейт!

— И ты собираешься возобновить отношения с человеком, который тебя не уважает и не любит, только ради Кейт?

— Он меня любит, — возразила я.

— Он несколько странно проявляет свою любовь, — заметил он.

— Слушай, не могли бы мы остаться друзьями? — спросила я, отчаянно пытаясь спасти хоть что-нибудь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не могу поверить, что разговариваю с той же женщиной, с которой я был в воскресенье ночью! Та была умной, уважающей себя и знающей, чего она хочет.

— Я действительно не дура и уважаю себя, — сказала я, сдерживая слезы.

Я должна была его убедить. Не хотела его терять. Я понимала, что любовных отношений у нас быть не может. Но я все еще считала, что он замечательный человек, и очень хотела остаться его другом.

— Все равно, — вздохнул он. — Мы не можем быть друзьями. Потому что я хочу от тебя большего. И готов поспорить, ты тоже не можешь быть мне другом. Нас слишком тянет друг к другу.

— Что же, если мы не можем быть друзьями, значит, между нами не может быть ничего, — сказала я.