— Я никогда и не захочу, если это может превратить меня в такую развалину, как она! — закричала Хелен, глядя на меня с презрением. — Ты рехнулась!

И с этими словами она выскочила из комнаты.

Наступила тишина.

— В ее словах что-то есть, — наконец произнесла мама.

— О чем ты? — без интереса спросила я.

— Ну, ты действительно не выглядишь слишком… счастливой. Ты случайно не собираешься передумать?

— Нет, — вздохнула я. — Не собираюсь. Я обязана ради нас всех попробовать еще раз. Но я чувствую, что здесь что-то не так. У меня впечатление, что мной манипулируют. Он наехал на меня, как паровой каток. Как будто отрицательного ответа и не ждал. Как будто я должна считать, что мне страшно повезло.

— Но разве тебе действительно не повезло, раз ты получила еще один шанс? Не каждой женщине это удается, — сказала мама.

— Нет, не в таком смысле повезло, — сказала я, отчаянно стараясь заставить ее понять, чтобы понять самой. — Он представил все так, будто мне повезло, хотя я этого не заслуживаю. И что он так мил со мной просто потому, что он хороший человек. От доброты сердечной. Или еще по какой-то причине, не знаю. Но я чувствую, все не так!

— Но он и в самом деле был мил с тобой, — сказала мама, ухватившись за единственную важную для нее вещь.

— Да, но…

— Что «но»?

— Но он был мил со мной так, как бываешь милой с очень скверным ребенком, которого решила простить. Может, я и не подарок, но я точно не скверный ребенок!

— Ты разовьешь у себя паранойю, — испугалась мама. — Ему наверняка было нелегко приехать сюда, унижаться, признавать, что он был не прав.

— Так в этом-то все дело! Он не унижался и не признавал себя виноватым.

— Клэр, не понимаю, чего ты хочешь. Чтобы он приехал в слезах, с корзиной красных роз и на коленях умолял тебя вернуться?

— Мне бы понравилось, — призналась я.

— Но цветы — пустое. Самое главное — любовь.

— Да, — вяло согласилась я и тут вдруг сообразила наконец, что меня мучает. — У меня такое впечатление, что он поймал меня в ловушку! Теперь я постоянно должна быть идеальной, иначе он меня снова бросит. Я не имею права возражать, потому что это будет означать, что я о нем не думаю. Я должна быть настолько благодарной ему за то, что он разрешил мне вернуться, что я не смогу никогда ни на что пожаловаться. Он может делать все, что ему заблагорассудится, а я должна буду молчать.

— Ну, ты вовсе не должна мириться со всеми его глупостями, — возразила мама. — Хоть намек на другую женщину, и ты немедленно возвращаешься сюда.

— Спасибо, мам.

— Ну а пока радуйся, что у тебя появился шанс. Уверена, ты удивишься, как быстро все придет в норму.

— Я попытаюсь, — пообещала я.

В конце концов, что я теряю?

— И еще одно, — сказала она, отводя глаза.

— В чем дело?

— Я не уверена, что должна тебе говорить.

— Что? В чем ты не уверена? Выкладывай немедленно.

— Ну, — робко начала она, — этот Адам тебе звонил.

Адам!

Сердце подпрыгнуло у меня в груди.

— Когда? — решительно спросила я.

У меня даже голова закружилась от радости.

А знаете, ведь именно так я должна была реагировать на Джеймса!

— Несколько раз. — призналась мама смущенно. — Вчера утром. Вчера днем, когда ты спала. Вечером, когда тебя не было.

— Почему же ты мне не сказала?!

— Мне не хотелось отвлекать тебя, пока ты договаривалась с Джеймсом, — вздохнула она.

— Я сама могла решить, что мне делать! — раздраженно заметила я.

И вдруг мне в голову пришла ужасная мысль.

— Но ты ведь не сказала ему, куда я ушла вчера вечером? — быстро спросила я.

— Да, я сказала, что ты ушла со своим мужем, — заявила она. — А в чем дело? Ведь это правда.

— Да, но…

Какое это теперь имеет значение? Я возвращаюсь в Лондон. К Джеймсу. Больше никаких Адамов.

Но я должна его увидеть! Попрощаться. Поблагодарить за то, что он был так мил со мной, что дал мне возможность почувствовать себя красивой и желанной.

— Он номер телефона оставил? — с надеждой спросила я.

— Нет, — пробормотала мама. Ей явно было стыдно. — Может быть, он еще раз позвонит…

— И если это случится, я хочу с ним поговорить, слышишь?

— Нечего на меня кидаться, черт побери! — огрызнулась она.

Джеймс, верный своему слову, позвонил мне и сообщил, что благополучно добрался до дома. Потом спросил, решила ли я, когда приеду?

— Нет, еще нет, — сказана я, — но скоро, я обещаю.

— Постарайся поскорее, — сказал он многозначительно, вызвав у меня приступ страха и тошноты. Идея снова с ним спать, заниматься сексом не показалась мне привлекательной.