Шрифт:
– Ах, вот вы о чем. Да, да я заплачу. Маша всегда с такими, как вы, сама договаривалась.
– С какими такими?
– Ну, которые из запоев выводят. Я вот сегодня себя чудесно чувствую, даже похмеляться не тянет.
Мы зашли в дом. Поставила чайник, процедила молоко через марлю в чистую кастрюлю. Плеснула в блюдце котофею.
– Вы не знаете, где мои вещи?
– Деньги, кошелек, карточка и телефон в столе в летней кухне, где вы спали, – ответила я, хлопоча по хозяйству.
– Спасибо, пойду заберу.
– Давай, давай.
Подкидыш ушел за своими сбережениями, а я решила сварить кашу.
– Ой, извините меня еще раз, где можно умыться?
– В летней кухне есть умывальник. Сейчас воду тут открою, там она в кране появится.
Полотенце принесла ему из шкафа в той комнате, где стояли нары.
– Если нужно помыться, то с баней разбирайся сам, – гражданин начал меня раздражать своей назойливостью.
– Ну что же вы так, Агнета, мы с вами на брудершафт не пили, – обиделся товарищ, что я к нему на ты.
– Летняя кухня там, – ответила я и указала пальцем на дверь.
Он обиженно хрюкнул и вышел прочь из дома.
– Мам, кто это у нас? – в кухню зашла заспанная Катюшка.
– Константин Петрович у нас, – хмыкнула я.
– Ты же обещала, что мы с тобой сегодня будем комнату для меня освобождать, – надула губы Катерина.
– Будем, вот Константин Петрович нам в этом и поможет. Не гость, чтобы вокруг него прыгали.
Собрались все за столом завтракать. Наложила всем каши манной, хлеб нарезала, чай налила, сливок в пиалушке поставила и сыра козьего на тарелочке.
– Ой, вы знаете, я такую кашу не люблю, да и чай я такой не пью, – поковыряв в тарелке ложкой, сообщил гражданин алкоголик.
– Жри, че дали, – рыкнула я на него.
Катюшка захихикала.
– Маму злить нельзя, у нее все всегда вкусно, а если не вкусно, то вилкой в глаз.
Товарищ придвинул тарелку и стал молча жевать кашу, заедая ее бутербродом с сыром. Дальше мы завтракали молча.
Капризы взрослого мальчика
– Ну что, Константин Петрович, звонили своей Машеньке? – спросила я, намывая посуду после завтрака.
– Звонил, трубку не берет, – тяжело вздохнул подкидыш.
«И не возьмет», – подумала я про себя, но ничего не сказала.
– В половине пятого приходит автобус. Вы можете на нем уехать в город, – хотелось поскорей избавиться от чужого человека.
– Я не привык ездить в общественном транспорте, – обиженно ответил Константин.
– Ну, давайте попробуем вызвать такси. Погода сегодня чудесная, еще день. Деньги ведь для вас не проблема, – предложила ему еще один вариант.
– Я привык, что меня забирает Машенька, – посмотрел на меня исподлобья интеллигент.
Я села напротив упрямого гражданина алкоголика.
– Константин Петрович, вы, наверно, не понимаете всю ситуацию происходящего. Ваша жена выкинула вас вчера около моего забора в невменяемом состоянии. Я пожалела вас и оставила ночевать в летней кухне. Теперь я хочу, чтобы вы, совершенно посторонний мне человек, покинули мой дом. Я вам ничего не должна, пока только вы передо мной в долгу, – стала объяснять товарищу интеллигенту весь расклад.
– Я когда долго пью, неделю, две, Машенька отво-зит меня к какой-нибудь бабке. Там меня выводят из запоя в течение нескольких дней. Потом она меня забирает. Она говорит, что у них дар и платить им ничего не надо, – он посмотрел на меня внимательно.
Теперь понятно, почему эти люди не бедствуют: потому что они внаглую берут то, что хотят, и не платят за это.
– Ну, у меня нет дара, так что я с удовольствием приму от вас небольшой презент в виде нескольких денежных знаков. Так сказать, за крышу над головой и кашу манную, – я редко с кого что-то требую, но вот такой потребительский подход меня просто возмутил.
Он тяжело вздохнул и принялся снова названивать своей благоверной, но та не брала трубку.
– Я вас понял, не ко двору я тут пришелся, не по вкусу вам интеллигентные люди, – пафосно сообщил мне Константин, тяжело вздохнул и отвернулся к окну, громко сглотнув комок в горле.
– Константин, я вас умоляю, меня манипуляциями не возьмешь. Может, участкового вызвать, чтобы он вам разъяснил, что к чему? Прямо цирк с конями какой-то, – усмехнулась я.
Он повернулся ко мне, надо сказать, выглядел он не очень. Лицо, замученное водами нарзана, усталость и беспросветная тоска в глазах.
– Вы знаете, Агнета, мне кажется, у нее кто-то появился, и она сейчас с ним. Честно говоря, мне не хочется ехать домой. Я боюсь застать ее с ним, боюсь этой точки невозврата. Она давно меня не любит, да и, наверно, не любила никогда, разве такая красивая женщина обратила бы на меня внимание. Я понимаю, что доставляю вам неудобства, но туда возвращаться в выходные не хочу, – честно признался Константин и снова отвернулся к окну.