– Все - правильно, - рыжеволосый сжал огромные кулачищи, посмотрел куда-то Адаму за спину и вдруг фыркнул: - Брысь!

Конвоиры, сопровождавшие его сюда, смылись. Рыжеволосый усмехнулся и встал: росту он оказался ниже среднего, но уродливо широкий. Тоже мутант.

– Добро пожаловать в мою маленькую армию, - заговорил он, - легионер Адам Нармаев.

Конечно, это был легендарный человек, известный всем понаслышке и почти никем вживую или на снимках не виденный, - Командующий Франсуа. Самое смешное, что Французским Легионом командовал действительно француз; имя его на самом деле было - Франсуа, а должность - командующий, хотя носил он комбинезон рядового без всяких знаков отличия.

Французским легионом это формирование было названо по аналогии с Иностранным легионом, существовавшем некогда во Франции. Но если туда шли исключительно добровольно, - в этот - только по приговору.

И из этого - не возвращались. Пять или десять лет Легиона - вернее любой смертной казни.

Адам понял, что если сейчас же не начнет относиться к своей судьбе с юмором, то уже к завтраку может лишиться рассудка.

* * *

– "Эй, не мешай нам, мы заняты делом, строим мы, строим тюрьму"... бормотал он, управляя роботом, стягивающим детали исполинского конструктора, вгоняя нужные выступы в нужные пазы, загоняя заклепки толщиной в ногу, орудуя горячей сваркой и лазером. И все это - в открытом космосе.

– Что ты сказал?
– раздался искаженный голос в наушниках. Значит, его бормотание услышали все.

– Ничего. Я читал стихи.

– На каком это языке?

– На русском. Стихи не переводятся.

– Это не тюрьма, - подал голос кто-то, кто разобрал его слова.
– И даже не гроб.

– А что же тогда?
– выкрикнул еще кто-то. Господи, что сейчас начнется! Когда сто человек пытаются говорить одновременно на одной частоте...

– Ты видел глубокие круглые дырки? Они повсюду. Туда можно засунуть руку, и если постараться - нащупаешь дно. Что это, знаешь?

– Ничего. Экономия металла. Снижение веса.

– Дурак, - ответили наушники.
– Ты слышал когда-нибудь про пальцы Файнхальса, поэт?

Там его называли писателем, а здесь, чего доброго, приклеится теперь кличка "поэт".

– Я уже думал об этом, - высказался еще чей-то голос.

– Что это за пальцы?

– Оружие, - спокойно пояснил первый.
– Старое, столетней давности.

Имеет что-то общее с лазером, но не лазер. Направленный взрыв.

– Значит, черных действительно собираются уничтожить?

– Я этого не говорил.

– Никто ничего не говорил, никто ничего не слышал.

– Вот это правильно!
– сказал хриплый голос командующего Франсуа.

* * *

Распорядок дня у легионеров был простой: двенадцать часов работы двенадцать часов отдыха. Работа - без перерыва; зато и отдых тоже, шутили они. Сейчас легион занимался строительством станции "Сиберия"

– таково было ее официальное название; сами заключенные прозвали семнадцатый спутник "Ковчегом". Похоже, многие из них и впрямь собрались переждать здесь тяжелые времена.

Как ни странно, в легионе Адаму оказалось проще. В основном он состоял из "старой гвардии", людей, может, грубоватых, но не одичавших. А новобранцы были такие же, как он.

Жизнь начинала выворачивать, выплывать на поверхность; кажется, еще чуть-чуть - и ко всем вернется разум, здравый смысл; это ведь просто какое-то затмение; вирус, газ - ведь тех, кто находился вне Земли, это не тронуло, они в себе, и у землян - пройдет.

Все будет хорошо. Все - к лучшему.

* * *

Вскоре его снова вызвали к начальнику. Раньше не всегда это предвещало плохие перемены, по крайней мере в те времена, когда начальником колонии был негр Хаим, старший офицер, теперь запертый в "Ковчеге" с прочими черными. Наверно, их все-таки уничтожат.

Командующий Франсуа встретил его леденящим кровь смешком:

– За мной, легионер Нармаев! За мной, Адам!

Такое начало не предвещало ничего хорошего. Приподнятое настроение командующего Франсуа - верный признак массовой гибели легионеров.

Они облачились в скафандры и оказались в открытом космосе - только вдвоем. Франсуа отцепил строительного робота:

– Карабкайся на закорки, Адам!
– раздался в шлеме насмешливый голос; француз заговорил на хорошем, чистом русском.
– Эх, прокачу!

Робот стал удаляться от станции: огромный семнадцатый спутник превратился в сияющий прямоугольник слева от громадного багрового диска Юпитера. Франсуа выключил реактивные двигатели, но, естественно, робот продолжал лететь по инерции. Станция удалялась.