Шрифт:
— Попорченные нервы считаются?
— Раз шутите там, значит, всё хорошо! Жду дальнейших приказов, временно поступая в Ваше распоряжение, ридган!
— Сколько вас?
— Осталось двенадцать абордажников и пять огневиков! Четверым не повезло…
— Занимайте круговую оборону и никого не подпускать к дому! У нас эканганда Ирисия, поэтому выходить не будем, пока всё не уляжется.
— Понял! Слушаюсь!
Сидим в полной тишине, время от времени нарушаемую выстрелами.
— Ликк? Ирисия? — слышу знакомый голос Соггерта.
— Только я. Эканганда спрятана в подвале.
— Открывай…
Но первым входит не он, а мужик бандитского вида. Огромный тесак в руке, который и саблей назвать тяжело, на голове бандана. И лицо… Всё в старых шрамах — живого места нет! Увидишь такого в тёмном переулке — сам, без напоминания все деньги отдашь и ещё домой за остальными сбегаешь.
— Красавчик? — недоверчиво спрашиваю я.
— А разве не видно? — ухмыляется он, отчего становится ещё страшнее.
— Спасибо, родной! — обнимаю его.
— Да чего там… Батя приказал — нам только в радость! Его благодарите!
— Батя?
— Отец ваш. Мы его меж собой по-другому и не зовём.
— Потом любезностями обмениваться будете! — нетерпеливо сказал появившийся Советник Безопасности. — Где эканганда?!
Проводил его ко входу в подвал. После недолгих переговоров Ирисия всё-таки вылезла из него, держа в вытянутой руке мой пистолетик.
— Сейчас всех перестреляет! — не удержавшись, со смешком прокомментировал я, ещё не отойдя от боя и неожиданного спасения. — Эканганда! Чем заряжали-то? Солёными огурцами?
— А?
— Огневицы* в нём не осталось! Сами же в бандита всё выпустили!
Девушка непонимающе смотрит сначала на меня, потом на пистолет, потом снова на меня, и, откинув оружие в сторону, кидается на шею Соггерту.
— Дядюшка! Дядюшка… Дядюшка… — прижавшись к нему, твердит Ирисия словно заклинание, дрожа всем телом.
— Всё хорошо, девочка… Всё закончилось… — успокаивал он её, гладя по голове. — Сейчас домой… Там тебе ничего не угрожает.
Потом он повернулся в нашу сторону.
— Всем сдать оружие! Во дворце решим вашу дальнейшую участь! Абордажники свободны, до выяснения…
— «Морские крабы» безопасникам не подчиняются! — с лёгким вызовом в голосе заявил Красавчик. — У нас свой командир! Был приказ охранять Ликкарта Ладомолиуса и никто его не отменял!
— Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь, моряк?!
— Конечно! Мы едем с Вами, ридган Мельвириус, и это не обсуждается. Готов понести наказание за непослушание, но только от своего начальства.
— Хирг с тобой… Не до этого сейчас, — махнул рукой Соггерт. — Но только без ваших флотских выкрутасов!
— Есть «без выкрутасов»! — вытянувшись по стойке смирно, ответил Ведущий второй абордажной команды энфар Сулёма, скалясь своей страшной мордой. — Разрешите выполнять?
Едем в карете без окон. Молчим, постепенно отходя от всего этого. Альда прижимает к повреждённой щеке платок, горестно вздыхая.
— Не печалься, родимая, — пытается утешить её Болтун. — Найдём тебе жениха под стать. Вон… Да Красавчик теперича в самый раз будет! Оба лицом пригожи!
— Не… — отвечает моряк, едущий вместе с нами. — У меня уже есть. И детишек двое.
— Кто ж на такого позарился?
— Та, что покрасивее вашей безопасенки будет. Тебе, карась, такая и в мечтах не снилась!
— Ах, я страшная?! — забыв о своей беде, возмутилась Заноза. — Нашёл слепую бабу, а теперь на каждом углу хвалишься!
— Смотри-ка! Ожила! — довольно говорит, абордажник. — Полаяться после боя всегда самое то! Ни разу не подводило!
— Вот вы ж… — Альда на секунду замерла. — Уели, облапошили невинную девочку. Только улыбаться больно… Но об одном я действительно очень жалею… Нет, чтобы Теням Болтуну его длинный язык отстрелить — так всё мимо! Никогда этого им не прощу!
Несмотря на наше грустное положение, мы тихо рассмеялись. Хорошие у меня ребята. А Красавчику с его командой потом обязательно такой стол накрою, что лопнут, а всё не съедят и не выпьют. Спасибо им и отцу!
44. Мёртвые и живые
Допросы, допросы и опять допросы… Всю ночь напролёт появляется то дознатчики, то безопасники, старательно записывая, не помню уже по какому разу, показания. Их разбавляют два человека: вначале ворвавшийся канган, схвативший за грудки и пару раз залепивший кулаком по морде. Следом показавшийся присмер Жанир с трудом оторвал его от меня, увещевая подождать до конца разбирательства и лишь потом казнить. Подействовало, но настроения никому не прибавило.