— Сюда. Давай пойдём по этому пути.

Я следовала за ним по пятам и слышала во внутреннем дворе виллы щёлк — щёлк — щёлк затвора Йена. Замечательно. Он делал потрясающие снимки моего зада, а София не помогала подготовить эту часть моего тела. Знаю, что, будучи пьяной, декларировала о необходимости большого количества пятых точек в искусстве, но не имела в виду свою. Ей стоило держаться подальше от всеобщего внимания.

— Сегодня утром я поболтала с Софией. — Если предполагалось, что мы будем вести себя непринуждённо, то мы так же могли бы вести и непринуждённую беседу.

— И? — Лео не повернулся, чтобы посмотреть на меня. — Чем она смогла поделиться?

— Тем, что изменила тебе.

Он слегка дёрнул мою руку в своей, но быстро пришёл в себя.

— Так и было.

Если он собирался отвечать односложными предложениями, тогда на то, чтобы растопить лёд, ушли бы годы. Как будто между нами находился айсберг, погубивший Титаник.

— И что тебя невозможно узнать ближе.

— Невозможно? Правда? — В его голосе звучали вопросительные ноты. — Она так сказала?

Я постаралась вспомнить.

— Нет, может и не невозможно. Но тебя очень тяжело понять.

Говоря, Лео, нежно поглаживал мою ладонь, выводя большим пальцем круги по её тыльной стороне.

— Я не словно открытая книга, если это то, о чём ты спрашиваешь, Джули.

Может, и так. Я полагала, что этим самым о чём — то спрашиваю, но толком не понимала, о чём именно. Думаю, просто хотелось увидеть, какой информацией он поделится в ответ.

— Но также я и не полностью закрыт. Мне только лишь нравится выбирать, перед кем открыться.

Что ж, если он книга, я хотела изучить его настолько внимательно, словно готовилась к экзамену на право заниматься адвокатской практикой. Я бы даже купила версию, напечатанную шрифтом Брайля, просто чтобы у меня имелась возможность пробежаться по нему пальцами, пощупать его.

— Обычно я очень осторожен. Вот почему считаю, что хорош в том, чем занимаюсь. Чтобы добиться успеха на этом рынке, требуется иметь определённое благоразумие.

Мы перестали шагать, и я уже даже не видела Йена. Не могла слышать щелчков его камеры. Мы были одни. Только Лео и я под тосканским небом. О боже мой, когда моя жизнь превратилась в девчачье кино?

Лео продолжил говорить.

— Но, если это касается отношений, хочу, чтобы ты знала, что я не полагаюсь на здравый смысл.

— Из — за меня? — Мой голос дрогнул.

— Да. — Он сжал мою руку. — Из — за тебя.

Повернувшись ко мне, Лео прильнул губами к моему лбу, я кожей ощутила, насколько они мягкие.

— Могу я кое — что спросить? — Я пристально посмотрела на него. Он всё ещё стоял близко, его рот был у моего лба.

— Конечно. — Я чувствовала жар его слов на лице.

— Ты сказал, что ты как Давид. Та часть про битву. — Он кивнул. — Что ты имел в виду?

Лео посмотрел прямо мне в глаза. Я не могла представить, что объектив Йена сможет уловить его с такого расстояния, но очень на это надеялась. Этот взгляд заслуживал того, чтобы его запечатлели. От него захватывало дух. Открытый и настоящий. Я хотела поймать его и сохранить навсегда.

— Знаешь, что, когда кто — то умирает от рака, говорят, что «такой — то человек, проиграл свою четырехлетнюю битву с раком в такой — то день»?

Я кивнула. Это казалось привычным некрологом к данной болезни.

— Ну так вот, мама ненавидела эту фразу. «Как смеют они заявлять, что я проиграла битву?» — вот, что она всегда говорила: «Я выигрывала каждый день, что проживала». Для неё смерть не означала проигрыш. А лишь то, что ей больше не придется сражаться.

О чёрт, я хотела поцеловать его. Поэтому решила, что так и поступлю. Я выпрямилась, наклонила лицо и приблизила свой рот к его. Я затаила дыхание, прежде чем отдаться в плен его губ, и в этот промежуток дикий взгляд Лео прошёлся по мне: от моих глаз, вниз к моему лицу и снова к глазам.

— Ну, — он ухмыльнулся, зная, что именно я планировала сделать, уголок его рта приподнялся. — Чего ты ждёшь?

Совершенно ничего.

Я прижалась губами к губам Лео, казалось, что через этот поцелуй я пыталась узнать больше об этом мужчине. То, как он запустил пальцы в мои волосы, мягко обхватив ладонью мой затылок, показало, каким нежным и осторожным он был. То, как его язык прильнул к уголку моих губ, почти спрашивая разрешения проникнуть в рот, намекало на самообладание и заботу, которые большинство мужчин не проявляли. Даже его взгляд, которым он на короткое мгновение поймал мой, отражал ошеломляющую проницательность.