Вода мчалась на юг.

И здесь, в этом овраге, быстрые ручьи несли странно окрашенный ил не вниз, а вверх по склону.

«Из праха в… грязь. Стало быть, вы все-таки идете с нами. Я рад. Честное слово, рад».

Каллор вернулся туда, где оставил лошадь, уселся в седло и поехал к лагерю. Ему хотелось вернуться еще до наступления сумерек. Из-за дождя костров не разводили. Сквозь промокшие стенки шатров различались тусклые пятна зажженных ламп. Между шатрами, нахохлившись, сидели великие вoроны, безучастные к ливню и потокам грязи.

У штабного шатра Бруда Каллор спешился. Под навесом, прикрывающим вход, спал на посту вестовой Хурлокель. Чувствовалось, что он здорово измотан дорогой. Усмехнувшись, Каллор поднял забрало и вошел внутрь.

Воевода развалился на стуле. Молот покоился у него на коленях. Бруд даже не посчитал нужным счистить грязь с доспехов и сапог. Его острые, как у зверя, глаза скользнули по Каллору и вновь опустились.

— Я сделал ошибку, — сказал Бруд.

— Согласен, Воевода.

Тот вскинул голову:

— Ты, должно быть, не понял меня…

— Да нет, понял. Напрасно мы не отправились вместе со Скворцом. Уничтожение армии Дуджека невыгодно нам с точки зрения стратегии, хотя меня очень обрадовала бы гибель Однорукого и его солдат. Однако это может обернуться катастрофой.

— Теперь уже в любом случае поздно, Каллор. Упущенного времени не наверстаешь.

— Воевода, буря скоро утихнет. Утром мы можем двинуться ускоренным маршем и покрыть большее расстояние, чем намечали. Однако я пришел по другому поводу, который непосредственно связан с нашим недоверием к малазанцам.

— Давай без околичностей, Каллор! Говори просто и ясно или вообще молчи.

— Я хотел бы отправиться к Скворцу.

— Зачем? С запоздалыми извинениями?

— Извинения тут не помогут, — пожал плечами Каллор. — У меня на уме нечто иное… Похоже, и ты, и другие забыли про мой опыт. Знаю, многих это раздражает и злит, но… Я ходил по земле, когда т’лан имассы еще были детьми. Я командовал армиями в сотни тысяч воинов. Я опалил пламенем своего гнева целые континенты и в одиночку восседал на высоких тронах. Понимаешь ли ты, что это значит?

— О да, понимаю, — ответил ему Каладан Бруд, — сие означает, что ты, увы, так ничему и не учишься.

— Иного ответа я и не ждал, — огрызнулся Каллор. — Очевидно, смысл ускользнул от тебя, Воевода. Я знаю тонкости сражений лучше, чем кто-либо из ныне живущих, включая и тебя самого.

— По-моему, малазанцы неплохо управлялись на Генабакисе без твоих подсказок. И потом, с чего ты взял, что Скворец или Дуджек прислушается к твоим предложениям?

— Потому что они — разумные люди. Похоже, Воевода, ты забыл еще об одном моем преимуществе. Сражаясь с мечом в руках, я за тысячу лет ни разу не был побежден.

— Просто ты умеешь выбирать врагов, Каллор. А ты когда-нибудь сходился в поединке с Аномандером Рейком? С Дассемом Ультором? С Сивогривом? С Первым сегулехом?

Каладан Бруд не стал добавлять к этим именам свое собственное.

— Но в Коралле у меня не будет таких противников, — раздраженно возразил Каллор. — Там лишь стражи Домина, септархи, урды.

— А если ты натолкнешься на к’чейн че’маллей?

— Ну, вряд ли я их там встречу.

— Трудно сказать наперед. Тем не менее, Каллор, я удивлен твоим внезапным… рвением. Не пожалеешь потом?

Древний воин смиренно пожал плечами:

— Если я ошибся, сам же за это и поплачусь. Больше никто не пострадает. Так ты позволяешь мне отправиться к Скворцу и Корлат?

Каладан Бруд смерил его взглядом, затем махнул перепачканной в глине кольчужной перчаткой:

— Поезжай.

Каллор вышел из шатра и проворно вскочил в седло.

Свидетелями его отъезда были лишь несколько великих воронов, спрятавшихся от дождя под повозкой. И только они увидели торжествующую улыбку бывшего Верховного Короля.

Льдины теснились возле каменистого берега, покачиваясь в темной воде. Подняв фонтаны брызг, Баалджаг и Гарат перескочили по ним на берег. Госпожа Зависть тяжело вздохнула и открыла свой магический Путь: она не хотела промокнуть.

Чародейка была уже по горло сыта бурными морями, темными водами, ледяными горами и холодными дождями — и даже начала подумывать о том, чтобы наслать жуткое проклятье на Неррузу и Беру за то, что вовремя не навели порядок на воде и в небе. Ей хотелось хорошенько встряхнуть Владыку Бурь и Госпожу Тихого Моря и Легкого Ветра, дабы показать обоим, через какие страдания и неудобства она прошла по их милости.