– Хватит причитать. Случилось и случилось. Совет решил, что нужно жениться, значит, я женюсь. Это мой долг перед Ларэтией.

Обернувшись, Тия с прищуром посмотрела на него и заметила:

– А как же мечты о великой любви?

– Слушай, какая тебе разница? Вот что ты в душу лезешь?

– Ну как же… путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Я этого Гаринора тут кормлю, а мне никакой откровенности в ответ?
– всплеснув руками, притворно возмутилась Тия.

– Не верю я в любовь.

– Почему это? Хорошее же чувство.

– Возможно. Но не для такого, как я. Облечённые властью должны действовать рационально , а не поддаваться чувствам.

?аринор сжал кулаки, Тия снова прищурилась, подошла к нему, упёрлась ладонями о стол и, глядя сверху вниз, спросила:

– Уже обжёгся?

– Ещё как. Давай не будем об этом.

– Тогда я съем это восхитительное мясо в сметанно-чесночном соусе одна?
– прищурившись, спросила Тия и демонстративно облизнулась.

– Это шантаж! – возмутился Гаринор.

– Именно он, твоё величество. Я требую, чтобы мой труд был оплачен.

– Это долгая история…

– А я никуда не тороплюсь.

– Ну… ладно… всё равно скоро все узнают, чего уж там, - нехотя согласился Гаринор.

Вартия улыбнулась и победно подпрыгнула на месте.

Ей был важен сам факт того, что она смогла уговорить короля. Неважно, на что. Просто было приятно, что она может дать что-то такое, за что готовы заплатить.

ГЛАВА 13

– Ты чего не спишь?
– недовольно спросила Эрвия, возвращаясь со своей ночной вылазки.

Она недовольно скрестила руки на груди, уставившись на сидящую в постели Вартию.

– Сна ни в одном глазу.

– У тебя завтра тяжёлый день! Давай, иди считать овец! – Вия зевнула, прикрывая кулаком рот.

– Как твоё исследование?

– Ничего интересного. Беатия отправила три письма родственникам. Ничего необычного. Много восторгов по поводу жизни во дворце. Террия тихонько воет в комнате на тему того, что не хочет замуж за короля. И зачем она вообще пришла на отбор, спрашивается? К жрице не ходила, посмотрела издалека. Ну… там всё как всегда. Правильный распорядок дня, и она уже видит десятый сон. Зато…

– Что “зато”?
– Тия подалась вперёд в постели, словно гончая, почуявшая добычу.

– Зато леди Эрминия получила письмо. Да не по голубиной почте. К ней на окно что-то хищное село, судя по силуэту.

– Кхм… Выглядит весьма странно.

– А я о чём. Так что я полезная. А что важного сделала ты?
– ехидно спросила Эрвия.

– Обязанностями надо делиться! Так что… я накормила короля! Тоже, между прочим, дело государственной важности, - выпятив грудь, заметила Тия.

– Ох, Ти… ты иногда совсем ребёнок. Почему было не разбудить повара? Ты же баронесса. Баронессы сами не готовят.

– Я всё еще остаюсь человеком. Незачем будить того, кого завтра ждёт полный день забот. Могу сама справиться – справляюсь. В чём проблема?

– Просто… странно это. И… это маленькое происшествие тебя так взволновало, что ты не смогла уснуть?

– Да нет… тут другое. Ладно, давай в душ, потру тебе спину, там и расскажу.

– Ну… давай, - охотно согласилась Вия.

Под звуки трущейся о тело мочалки и льющейся воды Вартия принялась тихонько рассказывать.

– Оказывается, наше величество – несчастный человек, - начала издалека Вартия, натирая спину подруги.

– Ну да… все, у кого есть власть, по–своему несчастны.

– Да нет же, дослушай. Помнишь же историю? Тридцать лет назад была война с Энроксом? Такая, пограничная, но всё-таки.

– Ну да…

– Так вот. Потом было перемирие, в ходе которого отец нашего короля, Витор Второй, решил для укрепления мира взять у Энрокской короны заложницу. И к нам отправили младшую принцессу.

– Ну да, было что-то такое. Она потом сбежала, но перемирие почему-то не закончилось.

– Потому что она была беременна.

– Во дела! – воскликнула Эрвия, поворачиваясь к Тие.
– И? Кто отец? Только не говори, что…

– Да. Наш уже не юный король. Уж не знаю, почему Витор решил всё спустить на тормоза. Как по мне, надо было сделать так, чтобы этого ребёнка не было.

– Как ты можешь!..

– Я понимаю, что это жизнь. Но для многих так было бы лучше. Подумай сама… наш король столько лет сидел как на иголкаx. Его даже пускали видеться с дочерью. ?на знала, кто папа… но общаться им толком не давали. ? вот привязать его морально к ребёнку – привязали. Он всё-таки был очень и очень юным… А сама девочка? Ты не думала, каково ей было жить? Мне кажется, это всё-таки очень жестоко по отношению к ребёнку. Она по сути не ребёнок, а инструмент!