Сразу найти это место я не смог, пришлось возвращаться сначала к побоищу, а оттуда уже идти в примерном направлении. Далеко этот урод не смог убежать, я вышел через сотни полторы ярдов, к месту где его порвали, мертвецы так и лежали кучей вокруг него, я их прямо там и отпустил. Стараясь не обращать внимания на его гневный шепот, все проклятия и маты, я копался в его окровавленных ошметках. Они его порвали буквально на части, даже нос кто-то откусил. Но в конце концов, я выудил сумку и достал посох. А так же подумав, все-таки срезал с оторванных рук кольца и забрал несколько амулетов. Возможно было что-то еще, но копаться дальше в этом месиве из крови, тряпок и выдранных кишок было откровенно противно. Я поковырялся веточкой, закрывая лицо тряпкой, что нашел покидал в окровавленную сумку. И поспешил обратно. Посох был неказистый на вид, какая-то искривленная палка, с большим черным угловатым камнем вместо навершия. Но это только на вид. Он был довольно увесистый, но не тяжелый. А от силы заключенной внутри он мелко вибрировал и был приятно теплым на ощупь. С ним мне еще предстоит разбираться и разбираться. Но это все потом, а что там в сумке я даже не смотрел пока. В спокойной обстановке переберу, но она была довольно-таки тяжелой, забитой почти под завязку и там точно звякали какие-то стеклянные флакончики.

Нагруженный и довольный как таракан, сожравший в одиночку целую булку хлеба, я поспешил обратно. Остальные откатились еще на ярдов двести, выбрав для стоянки небольшую полянку. И видно решили тут сделать привал. И теперь они ждали меня с объяснениями, что за хрень вообще произошла. Пока они шатаясь слонялись по разгромленному лагерю, все молчали ошеломленные побоищем. Вид там конечно был тот еще, дымящиеся горы трупов под лунным светом, перепаханная высокоуровневыми заклинаниями земля, и ужасная вонь стоящая в округе не способствовали разговорам. А после всего произошедшего, когда все вокруг погибли или в ужасе сбежали спасая свои жизни, к ним внезапно приходит, совершенно обычный, ничем не примечательный, и самое главное очень скромный парень из деревни, который вроде как должен быть мертв. И видно теперь, отойдя немного, они твердо решили получить ответы.

Они испуганно косились на сумку залитую кровью и частями рваной требухи Мориса. Я там конечно палочкой поковырял, убирая особо большие куски, но мелкие ошметки с ноготь величиной все равно остались. И теперь уже мой посох, не узнать имущество бывшего владельца они не могли. И увидев их взгляды, я спросил:

— Что? Да знаю, я мерзкий убийца, но я убил убийцу, отомстив за все. А это мои заслуженные трофеи, ему все равно уже ничего не нужно, а мне в хозяйстве пригодиться.

— Рассказывай Дарий, — потребовал Франко, оглядывая мои покрытые кровью трофеи, — все с самого начала.

— Погодите, я если что, тоже три дня не ел, пара сухарей и кусок солонины перехваченные на ходу в замке не в счет. Сейчас вот помру тут от голода, и оставлю вас мучится вопросами. Все равно никуда уже не спешим, час или два не имеют значения. Давайте устроим лагерь, сделаем поздний ужин или ранний завтрак тут уж как посмотреть, заодно сварим кофе. И вот тогда поговорим. Обещаю, я отвечу на все вопросы, на которые могу ответить.

Он оглядел меня прищурившись, помолчав пару секунд, но все же кивнул соглашаясь. Есть хотели все без исключения. Я насобирал хвороста по округе, и поджег костер, многие уже укрывшись тряпками провалились в полный тревог сон. Все были вымотаны, и морально и физически. Я достал все свои запасы, что притащил еще из Райлегга, когда если сейчас? В конце концов нужно отметить, мы все остались живы. Возле костра сидело пятеро, из восемнадцати выживших. Прошедшие пару дней были самыми тяжелыми для всех из нас. В ряд сидели Франко и Кассиан и Герман смотря в огонь. Все былые распри и сословные различия отошли даже не второй, а на пятый план. Так же прижавшись к Франко сидела малышка Лизи, все так же хлюпая носом.

В лагере мы позаимствовали меха с вином. Искать особо никто не искал, что нашли, то покидали в телеги, да спешно свалили с этого кладбища. Воды не было, поэтому пили вино с ели хлеб с колбасой, похоже из личных запасов Валуа. Я растолкал всех, всучив им по куску хлеба и колбасе. Заставив выпить вина. Силы нужны как никогда, особо пришлось возиться с Алисией. Она ничего не хотела есть, пришлось чуть ли не кормить с ложечки. И пока она вяло жевала, а жевать она не могла толком, у нее вся половина лица это большая болячка, ей просто было больно, обрабатывал ее ужасный ожог. Благо мази у меня всегда были с собой. Наложив сверху исцеление. Каждый был пострадавшим, в той или иной степени раненым, у каждого забрали все. Все кольца и деньги, оружие, одежду. И получалось, я ближайшее время был как нянька. Но с ней было действительно все плохо. И я как мог заботился. Но в итоге все были хоть немного накормлены.

— Что ж, давай начинай Дарий. Мы слушаем.

— Нет погоди, я еще не выпил кофе.

— Это такой прикол?

— Отнюдь. Я быстро сварю кофе со специями.

Натянув рукав на пальцы, я снял с огня раскаленный чашку, что использовал вместо кофейника. Наполнил большую кружку с обколотыми краями и предложил ее Франко, но тот лишь брезгливо поморщился.

— Эта гримаса, видимо, означает отказ, — предположил я.

— Долго нам ждать твоей готовности говорить. Пей скорее свою бурду.

— Секундочку, — откупорив неприкосновенный запас еще подаренный Карлоттой Золотого вина тридцатилетней выдержки я плеснул в напиток.

Я сделал первый глоток. Кофе был слишком крепким, слишком сладким и слишком горьким одновременно, с приятным привкусом алкоголя — самое то, что нужно.

— Вот так гораздо лучше, — прохрипел я, взбодренный обжигающим напитком. — Самое то.

— Тогда?

— Секундочку, — достав сигарилу я подкурил и ее, предложив всем, никто кроме Германа не взял, а я с удовольствием затянулся. — Вот так, — сказал я, раскуривая дорогой табак. — Еще пару затяжек.

— А ты уверен, что обойдешься без маникюра и массажа? — язвительно поинтересовалась Лизи.

— Да, было бы неплохо, но можно и пока без этого обойтись.

— Эй я тоже хочу кофе с сигарилой. — Валессия учуяла запах табака и тут же прибежала. Франко на нее раздраженно глянул, но промолчал.

— Вот теперь я уже в норме. Теперь можешь клеймить меня обвинениями. И пока я готовлю ей кофе задавайте вопросы.

Валессия закурила от костра, присвистнув взглянула на выпивку. Отпила щедрый глоток, одобрительно покряхтела, и снова приложилась, после отдала фляжку Кассиану. Тот взял без разговоров и тоже приложился, передав ее дальше по кругу. Даже малышка Лизи отпила, закашлявшись.