По корпусу крейсера прошла дрожь, палуба весомо ударила в ноги, а в следующее мгновение в ходовую рубку ворвались клубы ярко-оранжевого пламени. Меня обдало таким жаром, что казалось я сейчас изжарюсь заживо. Хотя ничего такого и не произошло. Даже несмотря на то, что лёгкие наполнились обжигающе горячим воздухом, я понимал, что огонь не причинил мне никакого ущерба. «Кокон» надёжно защищал от пламени, и выдержит, даже если придётся выжидать пока дирижабль не прогорит полностью. Но ни один из амулетов не сможет защитить от удушья.

— Прыгайте за борт, — на последних запасах воздуха прохрипел я команду в «Разговорник».

Одновременно с этим подтолкнул Настю к выбитому окну ходовой рубки. Впрочем, она и сама уже двигалась в том направлении. Палуба уходила из под ног, наряду с удушьем я почувствовал в теле эдакую невесомость свободного падения. Если не выбраться из объятого пламенем корпуса дирижабля, то мы так и рухнем вместе с ним на землю, или в клокочущие волны бурного моря. Впрочем, наши «Панцири» без труда выдержат подобное падение, а вот удушье…

До окна всего лишь несколько шагов, но я уже ничего не видел кроме красной и практически непроницаемой пелены. Ощущение, что в глаза сыпанули песка, рот иссох, по гортани словно прошлись наждаком, а лёгкие уподобились духовке. Признаться, я думал, что не выберусь, не говоря уже о том, чтобы спасти Настю, которая обмякла и повисла на моих руках.

Спасибо единому информационному полю земли и тому, что я лишь подселённый к реципиенту разум, способный как воспринимать это тело своим, так и управлять словно аватаром. Наличие холодного разума зрение мне конечно не прояснило, но я помнил направление, ощущал в руках тяжесть подруги и шагая как паралитик, двигался в нужном направлении.

Наконец мои колени упёрлись в препятствие, а руки ощутили пустоту. Я подался вперёд и вместе с Настей вывалился наружу. На мгновение пропала лёгкость свободного падения, сменившись плавным спуском, в результате активации «Листа». Но затем нас догнал пылающий каркас корпуса, уже практически лишившегося оболочки. Жар был настолько сильным, что фанерные шпангоуты и стрингеры занялись словно хворост в костре.

Нас подцепило протащило вниз со скоростью свободного падения, пока мне не удалось высвободиться и вновь начать плавно опускаться, оказавшись внутри каркаса, где раньше были балоны с газом. При этом дышать по-прежнему нечем, но хотя бы зрение немного прояснилось. Наконец мы сумели проскочить в просвет между стрингерами и я увидел как останки крейсера полетели дальше, в то время, как мы продолжали плавный спуск.

В лёгкие ударил холодный и чистейший воздух. В смысле, он был полон гари, от пылающего ниже нас крейсера. Но в нем присутствовал кислород! Я сделал пару судорожных вздохов и тут же закашлялся. Потом сжал ладонями лицо Насти и легонько встряхнул. Безрезультатно. А если так. Я поднёс к её подбородку «Лекаря».

— Ох, — вздохнула она, с лёгкой истомой.

— Тхы кхак, — просипел я.

— Нормально, — улыбнулась она.

И тут я почувствовал, как по телу пробежала волна блаженства, прогоняющая весь негатив от моря огня, в котором мы оказались. Хм. И как это я не сообразил сразу себя подлечить? Ведь и не счесть сколько раз стюардессы проводили инструктаж перед взлётом, что в случае разгерметизации, необходимо надеть маску сначала себе и только потом детям. Угу. Какая только бредятина в голову не лезет.

— А что это было, — поинтересовалась Настя.

— Подозреваю, что по приказу капитана деактивировали артефакты, а после, по его же сигналу обеспечили маленький пожар, уничтоживший крейсер, — по обыкновению пожав плечами, ответил я.

При этом глянул под ноги, земля под нами или бурные воды. Ну, с этим нормально. Остров с сопками, поросшими тайгой. Конечно, выбираться будет не очень удобно, но тут уж ничего не поделать. Как-нибудь разберёмся.

— Фёдор Максимович, вы живы? — послышался в голове голос Потапова.

— Я и Анастасия Ильинична в порядке, — коснувшись горошины за ухом, ответил я, и тут же нащупал другую, — командирам отделений провести перекличку и доложить о потерях.

Вот не хотелось бы, но подозреваю, что без этого не обойдётся. Парни блокировали коридоры, развязки и площадки трапов. Уж если мне было сложно выбраться из ходовой рубки, сделав всего лишь несколько шагов, то они оказались в куда более худшем положении.

— Дистанция тысяча двести пятьдесят, ниже десять, упреждение полкорпуса! — выкрикнул командир расчёта данные поступившие ему по «Разговорнику».

Вторя ему командуют комендоры ещё трёх орудий. Пират уже не просто идёт полным ходом, но начинает отворачивать, дабы подставить хвост, уменьшив тем самым поражаемую площадь. Но дирижабль это не самолёт и дело это не быстрое, хотя время терять конечно не стоит.

— К выстрелу готов! — с задержкой в пару секунд доложил наводчик.

И следом доклады от других орудий. Расчёты посторонились, дабы не попасть под реактивную струю выстрела. У всего личного состава имеются трехкаратные «Лекари», так что погибнуть от газов проблематично, хотя и приятного мало. Но потом ведь последует разбор прошедшего боя и воспоследует наказание. Потому как я придерживаюсь одного неизменного правила — сколько человеку не говори, а врезать оно как-то надёжней. Только та наука, которая приходит с болью и сожалением, усваивается качественно и надолго.