— Я тебя прекрасно понимаю. — Я посмотрела на Лиама, который разговаривал с официанткой. Восхитительная, покалывающая дрожь медленно прошла по моему позвоночнику и снова поднялась вверх.

— Оу. — Оливия подошла и похлопала меня по руке. — Ты увидишь Нэйта в пятницу.

— Да. — Я улыбнулась, продолжая смотреть. — Я увижу Нэйта в пятницу.

Мне удалось съесть половину говядины Веллингтон и жареных овощей. Но хотя десерт, красивая композиция из нежных пирожных, выглядел так, как будто мог растаять у меня во рту, я все равно отказалась от тарелки.

— Ты такая молодец, — заметила Оливия, копаясь в своих профитролях. — У тебя столько силы воли.

Я посмотрела на Лиама.

— Дело привычки. Если достаточно часто говорить себе, что чего-то не хочешь, то можно убедить себя, что это правда.

Затем последовали кофе и кальвадос, и мы все решили, что, хотя комнаты, возможно, лишь на шаг выше тюремных камер, шеф-повар определенно знает толк в кухне. Судя по всему, все мои коллеги также разбирались в винах.

— Ты точно не хочешь? — спросил Мартин, наливая мерло в мой бокал. — Давай, выпей.

— Нет спасибо.

— Подожди-ка. — Мартин усмехнулся, его глаза слегка блестели. — Ты беременна? Ой. — Он наклонился и потер нижнюю часть ноги. — Какого черта, Лив?

— Не будь грубым, Мартин, — назидательно произнесла Оливия, затем подмигнула мне, и я порадовалась, что посвятила ее в подробности смерти Тома, хотя в моей версии нас сбил пьяный водитель. Казалось, я научилась ловко избегать осуждения, словно постоянно переходила реку по плохо уложенным, поросшим мхом камням.

— А если серьезно, — поинтересовалась Оливия, когда Мартин спорил с Беном о том, какая команда выиграет чемпионат мира по футболу в этом году. — Ты уже?

— Что?

— Беременна?

Я намеренно опустила взгляд на свои колени.

— Не в этом месяце.

— Это случится обязательно, — пообещала Оливия, сжимая мою руку, а затем повернулась, чтобы сказать Бену, что он сошел с ума, и Франция никогда, никогда, даже если все коровы придут домой в коньках, потому что ад замерз, не выиграет Кубок мира.

Я отключилась и позволила своим мыслям уплыть. Как я могла забеременеть? Я все еще принимала таблетки, несмотря на то, что сказала Нэйту, что прекратила прием более восемнадцати месяцев назад, пряча их в глубине аптечки, за флаконами со средством для снятия макияжа и дезодорантом.

Правда в том, что я все еще не чувствовала себя готовой к рождению ребенка. Я не верила, что смогу ухаживать за комнатным растением, не говоря уже о другом живом, дышащем существе. Но в последнее время Нэйт заговорил о том, чтобы сдать кое-какие анализы — ему, а не мне, сказал он. Он не хотел подвергать меня такому испытанию, — и я поняла, что скоро мне придется принять решение. А Нэйт созрел для ребенка почти сразу после того, как сделал предложение.

— Почему нужно подождать? — удивился он, когда мы лежали в кровати субботним утром.

— Ты забавный. — Я перекинула ногу через его ноги. — Я только вернулась в колледж, люблю «Хоскинс», и мне двадцать три.

— И что? — Он перекатился на бок и уперся одной рукой. — Чем моложе ты родишь, тем легче будет вернуть фигуру. — Он накрыл голову одеялом.

Я засмеялась, стягивая его обратно.

— Какой ты романтик, правда?

— Безнадежный. — Он сделал паузу и улыбнулся мне. — И ты уверена, что тебя устраивают наши свадебные планы?

Я кивнула.

— Да. Просто регистрация.

— И только семья и близкие друзья?

— Только твоя семья и близкие друзья.

— Ты по-прежнему не собираешься встречаться со своей мамой?

— Нет.

— И ни с кем из Престона? Ни с лучшими друзьями из школы или с коллегами? Со Стью из «Чайного клуба»? Или…

— Нет.

— Эбби…

Я покачала головой.

— Нет. Эта часть моей жизни закончилась, Нэйт. Все кончено. Теперь ты моя семья.

Нэйт притянул меня к себе.

— Ну, как только ты станешь миссис Моррис, мы сможем начать делать маленьких Моррисов. Я единственный, кто остался, чтобы продолжить фамилию, ты знаешь.

— Ты никого не забыл? — Он посмотрел на меня непонимающим взглядом. — Пол. Твой брат?

— Пол? Боже, нет, у него никогда не будет детей, попомни мои слова. Это моя работа. Когда ты будешь готова, мы построим семью, которая у тебя должна была быть.

Целуя Нэйта, я все время думала, что в любой момент появится кто-то, чтобы возвести его в сан святого.

— Я иду спать, — сообщила Оливия, вырывая меня из моих мыслей. — Ты останешься здесь?

Стол Лиама почти опустел. Остались только он и Фрэнсис, углубленные в беседу за рюмками коньяка. Что плохого в том, чтобы сидеть и наблюдать за ним? Я не видела его почти шесть лет. Еще шесть минут ничего не изменят.