Шрифт:
С т а р у ш к а. Раечка! Чтобы вы нам были здоровы, чтобы мы вам были здоровы.
Валя и Рая выпивают. Старушка пригубливает.
Я уже совсем пьяна.
В а л я. Как воробышек поклевала.
Р а я. Спой, Валя. Про рябину.
В а л я. Можно и про рябину. (Поет строфу про рябину и дуб.)
Что стоишь, качаясь, Тонкая рябина, Головой склоняясь До самого тына?А может, что-нибудь поновей?
С т а р у ш к а. Новая, старая — разве в этом дело? Хорошая. Пой дальше, Валечка.
Валя поет песню дальше.
Пауза.
Прекрасно… Просто прекрасно.
Р а я. Я тут прочла стихотворение Цветаевой. Горькое, как и вся ее жизнь. Она так и пишет в эмиграции, что ей всюду одинаково. (Декламирует.)
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст И все равно, и все едино.А кончает так:
Но если по дороге — куст Встает, особенно — рябина…Пауза.
В а л я. И что дальше?
Р а я. И все. Всего лишь куст… Это хорошо, что есть на свете что-то такое, что навсегда. Не зачеркнешь. Не рвется… Вот, казалось бы, окаменел человек…
С т а р у ш к а. Но — куст рябины.
Р а я. И задышал.
На авансцене стоят трое: Р а я, В а л я и К о с т я. А в глубине сцены у стойки — с т а р у ш к а и т а м о ж е н н и к. Между старушкой и провожающими как бы стеклянная стена, через которую можно видеть, но плохо слышно. Старушка беспомощно смотрит на провожающих.
К о с т я (громко). С багажом все в порядке. В порядке, говорю, с багажом. Я все оформил.
С т а р у ш к а. Куда теперь?
К о с т я. Я все оформил с багажом.
Р а я. Она спрашивает — куда теперь?
К о с т я. Я же ей сказал — к таможеннику.
Р а я. Ты ей сейчас это скажи.
К о с т я (указывая на таможенника). Идите к нему. Он все сделает.
С т а р у ш к а (подходит к таможеннику). Ну и что теперь?
Т а м о ж е н н и к. А вы куда летите, гражданка?
С т а р у ш к а. Страшно сказать. В Америку.
Т а м о ж е н н и к. В Нью-Йорк, что ли?
С т а р у ш к а. Да. И это действительно так будет? Я тут сяду, а там выйду?
Т а м о ж е н н и к. Москва — Нью-Йорк без пересадки.
На авансцене.
Р а я. А пройти туда нельзя?
К о с т я. Нельзя. Это граница.
У старушки.
С т а р у ш к а. Что мне теперь еще делать?
Т а м о ж е н н и к. Вы заполнили таможенную декларацию?
С т а р у ш к а. Вы только не говорите мне такие умные слова. Что я, академик?
Т а м о ж е н н и к. Простой листок, мамаша. Вопросы и ответы. Уж, наверное, что-что, а анкеты заполнять приходилось?
С т а р у ш к а. Вопрос. (Рассматривает листок.) А если я вас попрошу помочь мне ответить на эту штуку?
Т а м о ж е н н и к. Давайте заполним. (Вынимает ручку.) Фамилия?
С т а р у ш к а. Это как раз не трудно. Глушкова.
Т а м о ж е н н и к (пишет). …ова. Имя, отчество?
С т а р у ш к а. Зинаида Григорьевна.
Т а м о ж е н н и к. …орьевна. Так и запишем.
На авансцене.
Р а я. Слава богу, дело как будто пошло.
У старушки.
Т а м о ж е н н и к. Теперь дальше, мамаша. Золото, серебро, платина в слитках, ломе и сыром виде? С собой имеются?
С т а р у ш к а. Как вам не стыдно спрашивать меня такую чепуху?
Т а м о ж е н н и к. Ничего не поделаешь, мамаша, международные правила. И в других странах спросят.