Я, проходя по тем провинциям, зашёл посмотреть на этого идола [69], потому что испанцы заявляют и утверждают, что он мог бы быть одним из апостолов; а также от многих я слышал, что в руках у него - зерна чёток [cuentas], но это ложь, ведь не слепые же у меня глаза, потому что, сколько я не смотрел, ничего подобного не смог увидеть, а только руки, накрест сложенные [на груди], и на поясе - отметины, должно быть означающие, что одежда на нём закреплялась пуговицами. Если этот или другой, кто был одним из прославленных апостолов, во времена своего проповедования перебравшихся в эти края, то знает об этом [лишь] всемогущий Господь, мне же то неизвестно, [но] на мой взгляд, если то был апостол, властью Господа он бы осуществил своё проповедование среди этих людей, простых и не сильно порочных, и остались бы мощи его, или в Святом Писании мы нашли бы об этом запись; но то, что мы видим и знаем - это то, что дьявол имеет над этими людьми очень большую власть, с позволения на то Господа; а в этих местах совершались тщетные, языческие жертвоприношения, вот почему я думаю, что до наших дней слово святого Евангелия не видели и не слышали [здесь], но сейчас мы видим их храмы уже полностью осквернёнными и везде поставлен Крест всевышнего. И я спросил у жителей Канча, когда его касиком или правителем был один индеец, человек хороший и разумный, по имени Дон Хуан, ныне христианин, и он лично пошел со мной показать мне эти древние памятники, в память о ком Бог построил тот храм, и он ответил мне, что в память о Тисивиракоча.

А поскольку мы ведём речь об этом имени Виракочи [Viracocha], я хочу вывести читателя из заблуждения, что имеющаяся у народа вера в то, что местные жители дали испанцам имя "Виракоча" от значения - "пена моря"; что до имени, то оно верно, потому что vira – это название жира, а cocha - название моря; и потому, когда им показалось, что пришли они с моря, они наделили их этим именем. Это - неудачное толкование, ведь, согласно полученному мною в Куско сообщению, а сообщают его орехоны, [правильным следует считать другое толкование], ибо говорят, что после того, как в провинции Кахамалька [Caxamalca [70]] испанцами был схвачен Атабалипа [71] [Atabalipa [72]], когда между двумя братьями Гуаскаром Инга [73] [Guascar Inga [74]], единственным наследником империи, и Атабалипой, шли крупные сражения и выходили на бой капитаны одного против капитанов другого, пока у реки Апурима [Apurima [75]], при перевале Котабамба [Cotabamba], не был пленён король Гуаскар и жестоко покаран Чалакучимой [Chalacuchima [76]], а помимо этого Кискис [Quizquiz] в Куско нанес большой урон и убил – о чём все знают - тридцать братьев Гуааскара, и совершил иные жестокости по отношению к тем, кто придерживался противных взглядов и не проявлял благосклонности к Атавальпе; и пока совершались такие страсти, как я поведал, а Атабалипа находился в плену, был заключен договор [о выкупе] между ним и Писарро, которому тот дал бы за своё освобождение дом золота, а чтобы его принесли, в Куско отправились Мартин Буэно [Martin Bueno], Сарате [Zarate] и Могер [Moguer], [77] потому что большая часть находилась в пышном храме Куриканче [Curicanche [78]]; а как только прибыли эти христиане в Куско во время, когда сторонники Гуааскара претерпевали вышеупомянутое бедствия, и узнали они о пленении Атабалипы, то обрадовались так, что и описать трудно; и потому в дальнейшем, с настойчивыми просьбами они умоляли их о помощи против Атабалипы, их врага, говоря, что посланы [испанцы] рукой их великого бога Тисивиракочи, и они – дети его, и по этой причине потом они называли их именем Виракоча. И они приказали верховному жрецу, как и большинству жрецов храма, так и священным девам, находящихся в нем, а Кискис передал им все золото и серебро. И так как бесстыдство испанцев было столь велико и столь малой была для них честь и достоинство этих людей, [что] в благодарность за хорошее гостеприимство, какое им устроили, и любовь, с какой им служили, они обесчестили несколько девственниц и неуважительно отнеслись к ним [жителям Куско]; это стало причиной того, что индейцы, поэтому и из-за того, что увидели мало почтения с их стороны по отношению к солнцу, и как без стыда и страха перед Господом они обесчестили [79] их мамакон, что считалось у них большим святотатством, после чего они сказали, что такие люди не были детьми Бога, а были хуже, чем "sopays [80] ", что у них является именем дьявола; хотя, чтобы выполнить приказ правителя Атабалипы, военачальники и представители города отправили их, не причинив им никакого вреда, посылая следом [за ними] сокровище [81]. А имя Виракоча осталось по сегодняшний день; которое, как мне сообщили и об этом я сказал, было дано по этой причине, а не от значения, какое дают, имея в виду «пену моря». А теперь поведаю о том, что я узнал о происхождении Ингов.

Глава VI. [О том], как в Пакаритамбо [82] появились некие люди, и о том, что рассказывают об их деяниях, после того как они вышли оттуда.

[Главы 6– 8 в переводе Valery Melnikoff]

Как я уже упоминал ранее [83], что, во избежание пороков, порождаемых бездельем, и дабы занять себя, я взялся за труд описать всё то, что я разузнал об Ингах, о том, как прекрасно устроено их правление; и поскольку у меня нет иных сведений и записей, кроме того, что они мне предоставляют, то если кому-то удастся написать по этому вопросу лучше, чем мне, это будет неплохо; для более ясного понимания предмета, о котором взялся писать, и для пущей правдивости, я взял на себя труд приехать в Куско, где коррехидором [84] служит капитан Хуан Де Саяведра [85] [Juan de Sayavedra]. Там я приказал разыскать Кайо Топу [Cayo Topa], [86] дожившего до наших дней потомок Гуаянакапы [Guayanacapa – Вайна Капак [87]], потому как Шари [или Сайри] Топа [Xari [Sairi] Topa [88]], сын Манго Инги [Mango Inga – Манко Инга [89]] удалился в Витикос [Viticos], туда же, куда ранее ушёл и его отец после войны с испанцами в Куско, но об этом я расскажу далее [90], и [приказал разыскать] других из [группы] орехонов [91], которые среди местных считаются особенно знатными; с помощью лучших, из найденных, толмачей и переводчиков я расспросил всех этих знатных правителей Ингов о том, что за люди они были и какого рода-племени [de que nacion].

И создаётся впечатление, что Инги в прошлом, дабы возвеличить своё происхождение, рассказывали о дивных подвигах, поскольку сие возвещается в их легендах, а именно: что раньше, когда люди в этих землях жили без всякого порядка и убивали друг друга, пребывая во власти пороков, не очень далеко от Куско, в месте под названием Пакаритамбо [Pacaritambo] появились трое мужчин и женщин [92]. Судя по тому, как можно перевести «Пакаритамбо [93] », оно означает «дом происхождения». Говорят что мужчин, которые вышли оттуда звали: одного - Аяр Очо [Ayar Ocho [94]], другого - Аяр Аче Араука [Ayar Hache Arauca [95]] и Аяр Манго [Ayar Manco] ещё одного. Имя одной из женщин было Мамако [Mamaco [96]], другой Мамакона [Mamacona [97]], а ещё одной Мамарагуа [Mamaragua [98]]. Некоторые индейцы приводят эти имена по другому и в большем количестве, но я буду следовать тому, что говорят эти орехоны, и то, что считается у них достоверным, поскольку они то знают как никто другой. Сказывают, что вышли эти люди в длинных накидках и роскошных одеяниях из шерсти, наподобие рубах, только без воротника и рукавов, раскрашенных множеством разнообразных рисунков, называемых токабо [токапу [99]], что по нашему значит «одеяние королей», и что один из этих мужей держал в руке пращу из золота, с размещенным в ней камнем. Женщины были одеты так же роскошно, как и мужчины, и с большим количеством золотой утвари [или украшений]. И далее говорится, что достали они множество изделий из золота, и что один из братьев, которого звали Аяр Эче [Ayar Eche [100]] говорил с двумя другими своими братьями, дабы начались великие свершения, предначертанные для них, ведь их заносчивость была такова, что задумали они стать единственными правителями земли, и решено ими было основать в том месте новое поселение и назвать его Пакаритамбо; что вскорости и было сделано, поскольку им предоставили помощь люди из окрестных мест. Прошло время, и собрали они в том месте большое количество [и] чистого золота и [в виде] золотых украшений, вместе с другими ценимыми в тех краях вещами, и ходит сказ, будто многое из этого досталось Эрнандо Писарро и Дону Диего де Альмагро-младшему.

Вернёмся же к рассказу. Говорят, будто бы один из этих трёх, которого, как мы уже упоминали, звали Аяр Каче, был таким храбрым и сильным, что своей пращой, метая камни и нанося [ими] удары, он сбивал горы и иногда, бросая камни в высоту, добрасывал их до самых снегов [заснеженных вершин]. Другие же братья, видя такое, сильно горевали, ведь им казалось оскорбительным не быть ему равными в этих делах. И потому, снедаемые завистью, медовыми и нежными словами, хотя и полными обмана, они просили брата своего, чтобы он вернулся [и] вошёл через проём той пещеры, где хранились их богатства, и принёс бы им неких сосуд из золота, забытый ими ранее, и [якобы для того], чтобы попросить Солнце, отца своего, об удаче и благоденствии, дабы подчинить себе [те] земли. Аяр Каче, думая, что в просьбе его братьев нет никакой опасности, с радостью отправился выполнять поручение, и не успел он ещё даже как следует войти в пещеру, как два других брата накидали над ним столько камней, что даже и вход затерялся. Сказывают, определенно, что когда всё это произошло, земля так дрожала, что многие горы обрушились, падая в долины [101].

Вот так рассказывают орехоны о происхождении Ингов, но, поскольку были они такими гордыми и высокомерными, то хотели, чтобы все думали так об их происхождении, и что они дети Солнца. Отсюда и повелось: всегда, когда индейцы, воспевая, возвеличивали их имена, то называли их «Анча атун апо индечори» [”Ancha hatun apo indechori”], что по-нашему значит «О величайший правитель, сын Солнца!». Как я понимаю, всю эту выдумку можно растолковать так: поскольку в Атункольяо [Hatuncollao] возвысился Сапана, а в иных местах сделали то же самое и другие храбрые капитаны, [и] что эти появившиеся Инги, должно быть, были какие-нибудь три храбрых и сильных брата с высокими устремлениями и родом из какого-либо поселения в этих краях или пришедших из другого места Андских гор, с соответствующим оружием захватили и завоевали свои будущие владения; а если оно и не так, то может статься и то, что Аяр Каче и двое других – чародеи, и всё что они делали, от лукавого. Всё же, ничего другого от них мы не можем узнать.

Итак, после того как Аяр Каче остался в пещере, два других его брата договорились, с помощью кое-каких пришедших с ними людей, основать другое поселение и назвать его Тамбо Киро [Tambo Quiro [102]], что на нашем языке значит «зубья постоялого двора» или «[зубья] дворца» [”dientes de aposento” o ”de palacio”], и нужно понимать, что поселения те не были большими, [по крайней мере] не больше, чем какие-нибудь маленькие крепости. И в том месте они пробыли несколько дней, раскаиваясь уже в том, что избавились от своего брата Аяр Эче [Ayar Eche], имеющего, как говорят, другое имя – Гуанакауре [103] [Guanacaure].

Глава VII. О том как, находясь в Тамбо Киро, два брата увидели, как тот, кого они обманом заманили в пещеру, появился с оперёнными крыльями и как он повелел им основать великий город Куско, и как они ушли из Тамбо Киро.

Продолжаю рассказ, записанный мною в Куско: орехоны поведали, что прошло совсем немного дней, как два Инги обосновались в Тамбо Киро [104], они уже и не беспокоились увидеть опять Аяр Каче, как узрели его летящим к ним по воздуху на больших крыльях с разноцветными перьями. И приведенные в ужас его видом они хотели сбежать, но он быстро развеял их страх такими словами: «Не бойтесь и не печальтесь, я появился для того, чтобы прославилась империя Ингов; посему оставьте, оставьте это селение которое построили и шествуйте дальше, в низины, до тех пор, пока не увидите долину, где и заложите Куско, и быть ему почитаемым, а те [места], где вы сейчас [обосновались] это презренные халупы, но тот - будет великим городом, где суждено быть воздвигнуту пышному храму, и быть ему таким почитаемым да посещаемым, и со столькими службами, что только ему [105] одному быть самым восхваляемым. Потому я всегда буду просить Бога о вас и помогать, чтобы как можно скорее вы заполучили большие владения; на горе, неподалеку отсюда, я окажусь в том виде и образе, в каком вы зрите меня, и всегда буду вами и вашими потомками обожаем и свято чтим, и назовусь я Гуанакаури [Guanacauri [106]]. И в благодарность за добрую помощь, которую вы от меня получили, я прошу вас во веки веков почитать меня за бога, и за это воздвигать мне алтари для жертвоприношений; так поступая, получите вы помощь от меня в войнах, и в знак того, что отныне вы будете уважаемы, почитаемы и вас будут бояться, уши ваши будут так же проколоты, как и у меня». После этих слов, говорят, что им показалось будто у него были золотые уши [107] в одну пядь длиной [108].