Что-то похожее на зависть почувствовал Виктор к Геннадию. Как это радостно — глядеть на новый станок, которым любуется сейчас весь город, говорить: «Красавец!» и сознавать, что в создание «красавца» вложен твой труд, что ты сам обтачивал его сверкающие рычаги, туго затягивал ключом его гайки, в первый раз, раньше всех включил его и, слушая ровный гул мотора, первым на заводе, в городе, на свете повёл резец или фрезу к болванке, зажатой в новорождённом станке… И ещё — как радостно стоять на почётной первомайской трибуне, рядом с геологом-лауреатом, рядом с депутатами Верховного Совета, генералами, стоять, как равный с равными. Правда, Виктор тоже был на трибуне, и в кармане его лежал служебный пропуск с надписью из угла в угол: «Пропускать всюду!», — у Геннадия, наверняка, пропуск был не такой, а обычный. И всё же Виктор попал сюда не за собственные заслуги, не он — так другой сотрудник редакции был бы на его месте, а Геннадий Никитин, тот самый Генка, с которым Виктор вместе работал когда-то на заводе и учился в вечерней школе, был тут потому, что его знали, уважали, ценили, выделяли…

Ощущение стыда при воспоминании о злополучном отчёте вспыхнуло вдруг с новой силой. Объясняться с Геннадием по поводу этого случая здесь было втройне неприятно. А что такое объяснение будет — Виктор не сомневался. Геннадий не мог забыть, он вспомнит, обязательно вспомнит обо всём, как только внимание его не будет отвлекаться другим.

Виктор хотел бы незаметно скрыться, но не мог: его стиснули со всех сторон, и, кроме того, Геннадий крепко держал его за плечо, повторяя:

— А где же мои, чего-то я моих не вижу…

Но тут он сорвал с головы фуражку и замахал ею изо всех сил. Видно было, что ему хочется крикнуть и не кричит он лишь потому, что несолидно всё-таки кричать с трибуны. Но его заметили и без того, — из колонны вскинулись десятки рук, отвечая на приветствия Геннадия. Виктор посмотрел: молодые ребята, знакомых нет. Только одного, невысокого, с тёмными вьющимися волосами, он узнал. Это — Кочкин, как его? Кажется, Сеня… И чуть позднее Виктор заметил ещё одно знакомое лицо — Нину Спицыну, ту, с которой Никитин был в кино.

— Она что, всё у тебя в бригаде? — спросил он Геннадия.

— Кто?.. — откликнулся тот.

— Спицына…

— Нет, сама уже бригадир, — ответил Геннадий и вновь замахал фуражкой вслед уходящей колонне.

Завод прошёл. Геннадий нахлобучил фуражку на голову и обратился к Виктору:

— Ну, как делишки?..

«Вот оно», — мелькнуло в голове у Виктора. Ему казалось, что он слышит иронию в словах Никитина — как, мол, делишки, попрежнему врёшь? И Виктор решил: надо итти напрямик, за последнее время он всё чаще убеждался — итти напрямик самое лучшее.

— Дела ничего… Я вот что хотел тебе сказать… — Виктор помялся. — Получилось всё тогда по моей глупости. Ну, начинал ещё, толком и не знал всего…

— О чём ты? — недоуменно посмотрел на него Геннадий.

— Да со слётом как вышло…

— А! — расхохотался Никитин. — Это верно, здорово вышло — я и на заводе был, я и на слёте выступал. Что твой метеор — везде поспел… Одним словом, вышел порядок! Мы тебе даже по телефону хотели звонить — благодарность вынести за помощь…

Теперь удивляться настала очередь Виктора.

— За помощь? — переспросил он.

— А то? Ещё как помог!

— То есть… чем помог? — Виктор не понимал — издевается над ним Геннадий или говорит всерьёз.

— Да с конструкторами… Забыл, что ли? Там в речуге моей было, что конструктора задерживают чертежи. Ну, хоть на слёте я и не выступал, а как в газете напечатали, они зашевелились. Сразу всё дали, как из пушки…

Виктор растерянно опустил глаза: какая всё-таки необычная вещь — газетная работа! Даже ошибка иной раз может быть не то, что полезной, но…

— Как ваши дела в бригаде? — уже без стеснения посмотрел он на Геннадия. — Может, новое что-нибудь есть, для газеты?

— Новое?.. Нет, вроде ничего особенно нового, — пожал плечами Никитин.

— Рационализация? — добивался Виктор.

— Так, мелочь пока, — проговорил Геннадий, потом вдруг сжал кулак: — Есть одна очень интересная мысль, только…

Журналистская жилка проснулась в Викторе:

— Какая мысль?

Никитин нахмурился:

— Тут не хвалить надо, а бить. Мы бы сейчас такое сделали, если бы…

— Расскажи, это тоже интересно, — продолжал настаивать. Виктор.

— Коротко всё не расскажешь. В общем, думаем мы со сменщиками, у них Спицына бригадир, — ты спрашивал…

Докончить Геннадий не успел. К нему пробилась смуглая девушка с живыми чёрными глазами:

— Товарищ Никитин! Вы куда скрылись? Хотите нам всё сорвать?

— Здравствуйте, Маргарита! — сказал Виктор.

— О, приятель, физкульт-ура! — воскликнула девушка и схватила Геннадия за рукав: — Скорей!.. Выступление с вами?..