— Надо, чтобы кто-то остался и задержал их! — кричал Приамид.

— Я останусь! — ответил ему Сарпедон. — Мы попробуем задержать Ахилла, а ты строй дружины у стен Города. Только поскорее, долго нам не выстоять.

И развернулся Сарпедон, изумительно-сильный, божественный, в разукрашенном доспехе, и малая дружина его (давний союзник троянцев), пошла с ним.

А войско илионское всё отступало, теряя людей, коней, колесницы, и всё никак не могло прекратить своего бегства, потому что сзади наседал уже не только Ахилл. Все ахейцы, почуяв перелом боя, высыпали из-под защиты кораблей и обрушились на врагов с двойной злобой.

Гектор метался в тылу, пытаясь остановить бегущих.

— Что ты отступаешь, Гектор?! — крикнул ему Главк. — Не будь же ты бабой! Смотри — Сарпедон гибнет!

— Замолчи! — яростно отвечал Приамид. — Ты бы лучше помог построить войско, советчик тупоголовый! Стойте, стойте, мерзавцы! Куда бежишь?! Стой! Думаешь, тебе сейчас ворота Илиона откроют? И не жди, трус; здесь сдохнешь собачьей смертью. И не ахейцы тебя пришибут, а я сам вот этой рукой! А ну разворачивай колесницу! И вы разворачивайте! Стоять! Плотнее ряд! Смотрите туда: там бьётся Сарпедон! Он бьётся за нас! Сплачивайтесь! На помощь!

И один, другой, третий воеводы стали помогать ему строить войско.

А впереди, в столбах пыли, в грохоте и криках битвы маленькая кучка друзей сдерживала удары Ахилла. Но всё меньше и меньше становилась она, а удары эллинской рати всё набирали мощь. И вот уже не только Пелид, а все ахейцы подошли и окружили бойцов.

И ещё какое-то время можно было видеть их. Ещё сверкал и двигался золотой доспех вождя. Но вскоре ряды врагов сомкнулись, и золотое солнце закатилось во тьму, скрылось из глаз.

— Сарпедон, Сарпедон! — в отчаянии застонал Приамид. — Что же вы стоите, троянцы?! Вперёд!

Напрасно кричал он, напрасно. Пал великий воин, и там, в толпе ахейцев, победители уже торопливо снимали доспехи с поверженного полубога.

— Проснулся мирмидонский пёс на нашу голову! — сквозь зубы прорычал Агенор, хлестнув коней. — Это же самое меньшее — две тысячи латников, и каждый из них стоит двух, а то и трёх наших. Я уж не говорю о самом Ахилле.

— Сами виноваты! — ответил ему Гектор, направляя колесницу в линию с ним. — Понадеялись, что Ахилл будет отсиживаться, когда мы начнём жечь корабли. Надо было заранее прикрыться. Всемогущие Боги ведают, какую цену мы заплатили за свою беспечность. И главное — благородный Сарпедон убит! Он пожертвовал собою за всех. И позор будет нам, если не отобьём его тело.

— За мной! — крикнул он. Ещё раз щёлкнул бич, и грозная квадрига загрохотала, пересекая пространство. И вслед за ней, повторяя движение головной колесницы, загрохотали остальные. Страшен был полёт этого сплочённого бронзового ядра. Сначала отряд был невелик. Но, едва почуяв нарастающую силу, остальные трояне тут же направили свои квадриги вслед наступающим.

И в несколько минут войско удвоилось, утроилось — с каждым мгновением наращивая силу удара.

А за квадригами бежали пешие, собираясь в единую фалангу.

И ничто не могло сравниться с этой грохочущей атакой квадриг!

Казалось, что началось землетрясение и, как в давние дни, Титаны восстали против Неба, грохочут сдвинутые горы, и течёт огненная лава, извергнутая клокочущей Землёй!

Как же всё это величественно и: призрачно! Да, великие боги, как призрачно! Один точный удар копья, одна стрела — и всё величие, и вся слава повергаются во прах, и обезглавленная упряжка бессмысленно мчится вдаль!..

Удар илионского войска был ужасен. Разметав разрозненные колесницы ахеян, атакующие рассекли нестройную фалангу и погрузились в самую глубь эллинской рати.

И кровавый встречный бой закипел с беспредельным ожесточением. Стрелы падали, как дождь, пыль стояла едким туманом: едва можно было в двух-трёх шагах различить врага. Гудела земля под тяжестью падающих тел, гремели доспехи, кричали бойцы и стонали раненые.

Гектор успел потерять своего возницу, искусного Кебриона, и на его место принял другого бойца. Всё смешалось в кровавую кашу: колесницы сходились и расходились, кто-то защищался, кто-то нападал, кто-то сходил с колесницы, чтобы снять доспехи с поверженного противника, и часто — удар в спину пресекал его хищную радость.

И свершилось! Отборная мирмидонская рать заколебалась, дрогнула и рассыпалась.

— Ахилл! Ахилл! — звал Гектор. — Выходи на поединок, на смерть!

— Смотри, вот он! — вскинулся Евфорб.

— А-а! — закричал Приамид. — Окружайте его! Гоните его на меня!

И воронка закрутилась вокруг мирмидонского вождя. Он изнемогал, латы гудели, поражаемые со всех сторон, мощный удар пришёлся точно по шлему — и лопнули ремни. Гривастый шлем упал на землю, в пыль и кровь, нарушилась сплочённость лат, и в этот самый миг Евфорб поразил в спину окружённого вождя. Щит выпал из руки его.