Пастор достал свой ключ и долго копался с ним дрожащими руками. Крышку заело, видать, давно не открывали. Наконец распахнул — и тут же захлопнул.

— Вам лучше уйти с заднего двора, через калитку. Идите вдоль железной дороги прямо на станцию. Электричка будет через двадцать минут, — сказала Ирэна.

— Присматривают? — предположил Бэзил.

— Похоже на то.

— Ну что ж, провожу гостей… — сказал он.

Они молча кивнули нам (да и о чём разговаривать?) и вышли из дому. И вместе с ними что-то чёрное и страшное уходило из Коломны.

Когда электричка простучала в Москву, мы вышли на улицу.

Миновали Посадскую. Вот и перекрёсток.

Бэзил с девчонками шёл впереди.

Фома сбавил шаг и указал мне на угловые ворота. В деревянном стояке виднелось свежее и чёткое горизонтальное углубление небольшого размера. Как от выдернутой стрелы.

ЗАКОНЧЕН ВОЛЮМЕН ПЕРВЫЙ ПОЭМЫ «МЕМОРИАЛ».

ВОЛЮМЕН ВТОРОЙ

Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои. А из занимавшихся чародейством довольно многие, собрав книги свои, сожгли перед всеми, и сложили цены их, и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм. Деяния святых апостолов. XIX, 18–19

Книга тринадцатая. СОБИРАНИЕ СОКРОВИЩ

— Я рад видеть тебя, Аменаа, — сказал Приам, входя в тёмный зал, скупо озарённый двумя факелами. — Мы давно ждали вас.

Во тьме каменный чертог казался большим, чем на самом деле. Тяжесть глыб не ощущалась здесь так сильно, как в переходах: стены были побелены и расписаны. Жрецу показалось, что одно из причудливых, гибких и странных животных, слева от каменного царского трона, шевельнулось; наверное, это упали на стену подвижные тени факела.

Аменаа поклонился низко, до земли, коснувшись пола пальцами рук.

Поклонился ему и Приам, насколько позволяли старость и царское достоинство. Они сошлись, взяли друг друга за руки, отмечая, что за прошедшие лет десять оба не помолодели, а если откровенно сказать — то сильно сдали.

— Мы не могли подойти раньше, царь. Мы давно подбирались к побережью, но там стояли корабли ахейцев. Слава Богам — вы начали наступление, и варварам стало не до нас; мы подошли, когда стемнело.

— Да, да… В тяжёлые дни привелось нам свидеться. И кто знает, сколько времени отвели нам Боги!

— А ведь мы предупреждали вас, — грустно сказал египтянин. — Мы советовали не доверяться посулам восточных соседей. Много ли они помогли вам?

— Но согласись, друг мой, у вашей страны ещё меньше возможностей поддержать нас, — улыбнулся Приам. — Скажи мне: ты приехал как посол или как гость?

— Я приехал, как жрец Всемогущего Озириса. Неожиданность вашей просьбы не позволяет божественному царю самому вступить в переговоры. Но наш Храм на бреге Великого Устья, древний Храм Умирающего и вечно Воскресающего может сам позаботиться о вас. Мы давно следим за вами, уже многие сотни лет; мы следили за вами, когда вы ещё только начинали завоёвывать этот Холм, когда вы ещё были детьми. И нам грустно наблюдать ваше угасание; да не допустят этого Всемогущие! Одно скажу: мы готовы взять ваши вещи и отдадим их по первому требованию, независимо от того, устоит Илион, или права предъявят беженцы из него.

— Это очень хорошо, — кивнул царь. — Нам надо торопиться. Пойдём, друг мой. Я покажу тебе сокровищницу Трои.

Они оставили царский покой, Приам закрыл тяжёлую дубовую дверь и зашаркал вперёд, посвечивая глиняной лампой, а египтянин поплёлся вслед. И шли они по низкой галерее, потом свернули и направились по другой, со сводчатым потолком. Аменаа с интересом глянул вверх: на родине таких не встречалось.

Пространство, по которому они шли, странным образом напоминало раковину, закрученную по спирали. И внутри этой огромной каменной раковины, в глубине её, спускались две тени: где-то в сердцевине гулкого укрытия таилось драгоценное золотое ядро.

На следующем переходе они остановились. На посту стоял воин-троянец, а рядом с ним, в нише, сидела девушка и перед ней горела на полу зажжённая лампа.

— Это Кассандра, — сказал Приам. — Она поможет нам.

Гость не сдержал удивления.

— Ты Кассандра?! Тебя невозможно узнать!

Девушка тихо рассмеялась, поднимаясь и подхватывая лампу.

— Ещё бы! Странно было бы, узнай ты меня. Я пойду впереди?

— Да, — согласился Приам, и заковылял за ней, стуча посохом.

Так они шли, точно в подземном царстве, и впереди жёлтым цветком горел огонь в руке Кассандры. Приам говорил своему спутнику, который кутался в плащ и поёживался, то ли от ночной прохлады, то ли от мглы незнакомых стен: