— А мы здесь в безопасности? — спросил чухонец.

Бэзил пожал плечами.

— Более-менее. Со мною старенький вальтер. А у вас есть что?

— Браунинг; но это так, игрушка.

— Дискомфорт какой-то, — пихнул я Фому. — Будто за нами следят.

— Почувствуешь дискомфорт, — хмыкнул он, — когда в тебя стрелять начнут. Воля ваша, господа, а в этих стрелах есть что-то внепространственное. А ну как они могут проходить через стены?

— Вряд ли. Тогда бы она в воротах не застряла.

— Разве что…

— Два психа, — заметил Бэзил доверительно.

— Ты не находишь, что мы — как в бастионе? — продолжил Фома.

— В акрополе! О Троя, Троя!..

— Одно жаль, что Ирэна не согласилась прийти. Она быстро ларец нашла бы.

Бэзил скептически глянул на нас.

— Да кто вам сказал, что вещь вообще спрятана? Марк вполне мог положить её на виду. Своеобразный психологический этюд в стиле Эдгара По. Старый мошенник! И после смерти покоя не даёт. Мог бы и предупредить о своих латышских связях.

— Может поискать сейчас? — поинтересовался пастор.

— Так мы для того и собрались.

Не сговариваясь, мы разошлись по комнатам. Шуршали шаги, поскрипывали половицы, слышалось изредка деликатное простукивание пола и стен. Но ничего мы не нашли. И в другой комнате не нашли. И в третьей тоже. И в переходах было пусто.

Сделали паузу, выпили, закусили, потом полезли на чердак. Ни хрена там не было, лежал только старый какой-то ватник, рваньё, сломанный стул.

Облазили весь дом, передохнули, прошлись по новой, пока, наконец, не выбились из сил.

Мы собрались в секретной комнате, присели на матрацы. И стало нас с Фомою долить сном. Зевали-зевали мы потихоньку, а потом начали задрёмывать.

И слышал я сквозь сон гудение Бэзила:

— Зачем вы нас беспокоите? Что вам в этом городе?

— Разве у нас есть выбор? Мы бы, конечно, оставили Коломну в покое. Но вы сами понимаете…

А звёзды горели так ярко, что даже пробивались сквозь сон. Стояла ночь победы: широко и свободно раскинулся лагерь, а чёрные гордые стены Илиона высились, закрывая кусок неба своей торжественной громадой. Иногда Гектор пробуждался и, приподнимаясь на локте, всматривался во тьму: не спят ли караульные. А затем вновь погружался в лёгкую и приятную дрёму. И снилось Гектору: какая-то странная келья — не каменная, не в крепости, а из глины, но это не боевая сень была, не шатёр, а целиком сложенная из глиняных плит постройка; люди спали у стены, а двое странных стариков вели спор на непонятном языке…

— Это вы погубили Россию! — слышал я гневный голос Бэзила. — Как вы посмели брать власть, зная, что не можете удержать её?

— Как вы можете так говорить?! Что такое была Россия тогда, в феврале? Это был обвал, взрыв, лавина! Какой может быть разум в лавине? Нас подхватило волной, а потом раздавило.

— Смешные отговорки! Вы должны были отойти, не участвовать в этом дерьме! Тогда бы и греха на вас не было. Но всё Временное правительство состояло из вас; вы и провели этот переворот!

— А что было делать, по-вашему? — шипел гость. — Сразу отдать власть большевикам? Внизу лезут разбойники, наверху царствует идиот, фронт летит ко всем чертям, тыл парализован! Вы не можете отрицать, что мы боролись с большевиками до последнего. Но народ пошёл не за нами.

— О проклятие! Чего стоила ваша «борьба»?

— Мы предупредили Россию. Мы рассказали о Ленине всё. Но никто не поверил, что он немецкий провокатор.

— Надо было пристукнуть этого беса, а не обличать его в ваших газетёнках!

— Но это же большевизм!

— Какой к дьяволу большевизм?! Вас послушать — так и Корнилов — большевик.

— Всем святым клянусь, — простонал мортус, — мы хотели только добра! Только добра! А вы нас попрекаете, что мы не пошли путём сатаны. Вы хотели бы, чтоб мы боролись против дьявола сатанинскими методами.

— Ну так отошли бы в сторону, и дали бы место людям покрепче! А то ведь и сами не справились, и другим помешали.

— Постойте. Кажется стучат?

Вместе с утром ворвались Ирэна с Виолой, дьякон плёлся сзади.

— Какого чёрта сразу не отпираете? — орала Виола. — Мы стучим уж не знаю сколько времени!

— Три минуты, — уточнил молодой чухонец.

— А? — вылез из секретной комнаты Фома с невероятно заспанной физиономией.

— Вы бы пошли умыться что ли… — усмехнулась Ирэна.

— В самом деле… — согласился Бэзил и направился в ванную.

— Нашли? — беззвучно спросила меня Ирэн. Я отрицательно покачал головой.

…Это был чёрный ларец, старый, кажется немного тронутый жучком, потёртый, со свастикой по кайме и знаком колесницы в центре. Чёрное резное дерево инкрустировано слоновой костью. Похоже, что это была работа индийских мастеров прошлого века; так мне показалось, по крайней мере.