— Мерзавец, — устало проговорила черноволосая, — хотя бы сейчас не делай вид, что ты ангелочек, и не извивайся как червяк. Тут все так сказать «свои», так что можешь даже не пытаться. Мы знаем твои грехи.

Он обратил загнанный взгляд к миссис Лайпс.

— Вы же это не всерьез? Вы хотите меня проучить? Что ж, урок усвоен! Я раскаиваюсь, а теперь, прошу, отпустите меня!

— В вашем возрасте, мистер Акер, учить бесполезно, — как-то грустно сказала рыжеволосая женщина. — Но если на то пошло — да, я хочу вас как следует проучить. Боюсь только, для вас этот урок будет последним в жизни.

— Что вы такое говорите! — не веря, воскликнул мэр. — Я когда-нибудь к вам плохо относился? Обидел, может, ненароком, что вы так ко мне относитесь? Простите! Простите, я не хотел вас обидеть! Я же всегда к вам по-хорошему… навстречу шел…

— Какой же ты мерзкий, — вставила черноволосая. — Даже на таракана приятнее смотреть, чем на тебя.

— Вы, мистер Акер, корень всего зла, — говорила миссис Лайпс. — И хотя вы лично мне ничего не сделали… Ваши люди запугали меня. Ваши люди сделали меня кровососущим чудовищем. И это все я еще могла бы пережить… Но вы позарились на святое, — гневно, но в то же время как-то мягко сказала она. — Ваши люди напали на моих дочерей, хотя клялись мне, что этого не произойдет, что вы все семья и просто хотите сосуществовать с нормальными жителями Бланверта… Это было ложью. И я из-за своего слабого характера в это поверила… — Она неодобрительно тряхнула огненными кудрями.

— Я… я хотел лучшего для нашей страны! — отчаянно воскликнул Данди Акер, и его глаза увлажнились. — Я хотел, чтобы мы в конце концов возвысились над другими народами… Мы этого заслуживаем, у нас это в крови! Я люблю Рекимию, вы представить себе не можете, как я люблю… всем сердцем своим…

— Ты безумец, а не патриот, — сказала черноволосая. — Посмотри, во что превратился город от твоих хотелок!

— Реформы, причем такие, которые изменяют само сознание общества, всегда встречают в штыки…

— Нет, ну он точно безумец…

— Я сказала ему все, что хотела сказать, — промолвила миссис Лайпс, глядя на черноволосую.

— Вот и прекрасно, а то чем больше я его слышу, тем мне противнее здесь находиться.

Женщины вышли из зала в коридор.

— П-постойте! — воскликнул мэр. — Умоляю, не делайте этого! Я все исправлю, обещаю! Я забуду про все свои…

— Господи, да заткнись ты уже! — раздраженно крикнула черноволосая. — Хотя бы помри как мужик!

— Да пошла ты к черту! — взвизгнул мэр. Он попытался вырваться из веревок, но они были завязаны крепко. Он попытался сдвинуться на стуле и грохнулся на пол. Больше у него пошевелиться не получалось. Он был ничтожно слаб.

Женщины вышли из дома. Мария закурила сигарету, сделала глубокую затяжку и бросила окурок в приоткрытую дверь. Огонь вспыхнул мгновенно, но миссис Лайпс тут же закрыла дверь. Они поспешили отойти подальше. Перейдя дорогу, они уселись на скамейку рядом с магазином с разбитой витриной, из которого уже все давно вынесли мародеры.

— Вон уже дым рвется наружу, — удовлетворенно заметила Мария. — Надеюсь, он там сейчас корчится в муках, жук навозный.

Миссис Лайпс положила себе на колени чемодан мэра, а затем спросила:

— Тебе не жалко свой дом?

— Для такой твари — ничего не жалко. А потом — зачем мне это все? Меня либо добьет голод, либо я превращусь в одного из этих упырей, так что дом мне в любом случае больше не понадобится. А ты что думаешь делать?

— Я не знаю, — устало и печально сказала миссис Лайпс. — Хотела бы я еще раз увидеть девочек, но, боюсь, мое желание совершенно несбыточно. Мне тоже, чувствую, недолго осталось… По крайней мере я отомстила… хоть что-то сделала для них…

— Смотри шире: мы с тобой отомстили за весь город.

— Плевать я хотела на город.

— Что ж, это тоже верно.

Миссис Лайпс щелкнула защелками на чемодане и открыла его. Неожиданно задувший ветер подхватил красноватые купюры, словно осенние листья, и понес их куда-то вдаль.

— Не знаю, что я хотела здесь увидеть, — проговорила она и спихнула чемодан с коленей. Чемодан упал на тротуар с полураскрытой пастью, исторгнув из себя содержимое.

Огонь стремительно поглощал дом. На улице стало жарковато.

— Какое приятное зрелище, — сказала Мария. — Должно быть, мы только что устроили еще один пожар… Хотя хуже от этого уже вряд ли станет.

— Мэр заслуживал худшего, гораздо худшего, — сказала миссис Лайпс. — Даже четвертование, как в древности, для него было бы проявлением милосердия. Но я не чудовище, чтобы придумывать изощренные пытки.

— …Как немного на самом деле нужно, чтобы развеять иллюзию.

— Какую иллюзию? Я не совсем тебя поняла.

— Иллюзию того, что мы нормальные. Вроде бы ты законопослушный и правильный человек: ходишь на работу, зарабатываешь честным трудом деньги, вечером возвращаешься к своей семье и все у тебя, как у всех, все у тебя нормально. И никто бы никогда не подумал, что ты способна сжечь человека заживо — ты бы сама такого о себе не подумала, но правила изменились. Вернее, их попросту больше нет. И тебе тоже больше нет смысла носить маску цивилизованности. В конце концов, все мы животные, просто старательно делаем вид, что это не так. — Мария подумала, затем посмотрела на хмурую миссис Лайпс и добавила: — Я тебя, если что, не обвинить пытаюсь. Я в целом говорю. Просто твой случай как пример удачно подошел.