Кстати, горы шмотья на полу уже не было. Наверное, этот бухгалтер-трансвестит и постарался. Господи, что за дурацкие мысли лезут в голову?..

— Макс, это ты? — сонный голос принадлежал Ариэль.

— Я.

Хорошенькая растрёпанная головка тут же просунулась меж прозрачными занавесями.

— Точно, ты. А я думала: вдруг не ты?

— И почему ты так думала?

— Потому что ты — контрабандист.

— Но я — не он! В смысле, не...

— Даже обиделась на тебя, честное слово. Обещал мне журналов, а сам... Мы даже шарики надули!

Я мысленно провернул всё, что сказала Ариэль, в обратную сторону. А затем рассудительно кивнул.

— Ну, во-первых, о вечеринке я не знал, — во время разговора я успел раздеться.

Расшнуровал ботинки, стащил куртку, расстегнул ремень на джинсах... Вспомнил, что кроме меня самого, под джинсами ничего нет, и смутившись, застегнул обратно. А потом рванул в ванную.

— А во вторых? — Ариэль уже была рядом. В короткой розовой маечке и таких же трусиках, она была очень хороша. А как пахла!..

— А во-вторых, как только я научусь ходить по измерениям, то обязательно принесу тебе модных журналов. Но с одним условием...

— Ура! — не слушая дальше, Ариэль повисла у меня на шее и влепила сочный поцелуй. — Значит, я зря волновалась. За это мне полагается награда... А ты собираешься мыться, да? Ой, Макс! А можно с тобой?..

— Ариель, милая... — я подхватил её на руки. — Если я когда-нибудь скажу "нет" — просто отдай меня Эцилопам, ладно?

— Хорошо, если ты просишь... — на лице её возникла задумчивая гримаска. — Интересно: а если мне кто-то не нравится, можно отдать его Эцилопам?

Мы встали под струи воды, и на некоторое время разговоры прекратились как-то сами собой. Кстати: Ариэль мне показала, для чего используется оставшийся четвёртый кран... И это было восхитительно.

Выйдя из душа и вытираясь одним на двоих, огромным пушистым полотенцем, мы также получили море удовольствия.

Но потом... Потом я вспомнил об обещании Лоле допросить Ариэль, и действительность рухнула на плечи, как мешок с песком.

— Детка, а кого бы тебе хотелось отдать Эцилопам? — посчитав, что пока мы вдвоём, это сделать удобнее всего, я решил зайти издалека.

На лице девушки вновь проступила гримаска отвращения.

— Знаешь, я вообще-то люблю свою работу, но иногда...

— Что?.. К тебе кто-нибудь приставал? Тебя обидели? — я вспомнил злополучное видео с Карбункулом. — Только скажи, и я...

— Ой, какой ты смешной, — она прикоснулась кончиком указательного пальца к моему носу. — Хочешь, я покажу тебе свой танец?

— Может, не сейчас... — хотя соблазн был велик, я всё ещё был настроен задать Ариэль парочку вопросов.

— Ой, ну пожалуйста! Мне так хочется... — приложила руки к груди, она распахнула свои лучистые глаза во всю ширину.

— Э... Ладно. А где? — я оглядел довольно тесную ванную.

— Садись вот сюда, — она подтолкнула меня к унитазу, прикрытому пушистой розовой крышкой. — А полотенце давай сюда. Без него гораздо лучше.

Через некоторое время я, совершенно окосевший, сидел на полу ванной, а Ариэль прижималась к моей груди. Надо ли говорить, что без второго душа теперь никак не обойтись!

— Тебе понравилось? — спросила девушка, нежно покусывая меня за ухо.

— О-о-о...

— Ну вот, я так и знала! — она вскочила и закружилась по комнате. На коже, словно сбрызнутой перламутровой чешуёй, засверкали капли воды. — А этот прилизанный скелет совсем не ты. И спрашивается: зачем тогда всё? Сидит и пялится на дверь! Это, знаешь ли, оскорбительно. Я же профессионал!

О чём она говорит? — я вновь попытался представить себе образ мышления Ариэль... Профессионал. Она говорит о своей работе — то есть, о танцах. "Пялится на дверь, и это оскорбительно" — вероятно, кто-то, вместо того, чтобы смотреть на неё... Речь идёт о приватном танце. А "прилизанный скелет" — это, конечно же, Карбункул!

Признаться, более точного описания его внешности и придумать нельзя.

— И откуда мне знать, что у него под одеждой?.. — оказывается, монолог продолжался, и я вновь навострил уши. — Главное правило: смотри, но не трогай. К тому же, раздевалась я, а не он. Почему никто не спросит, что под одеждой у меня?..

— Кто? — может, вопрос прозвучал слишком резко, но я вдруг почувствовал себя, как гончая, которая почуяла след. — Кто тебя спрашивал, что у Карбункула под одеждой?

И знаете, она вовсе не удивилась тому, что я понял, о ком идёт речь...

— Ну этот... — она нетерпеливо взмахнула рукой. — Погонщик улитов. Я всегда подозревала, что он из "таких" — ну, ты меня понимаешь, — и я кивнул, хотя ничего не понял. Ничегошеньки. — Вот его бы я охотно отдала Эцилопам. Хотя клоуны — такие милые люди.