Гронидел протянул к светящейся золотой юни руку и пошатнулся. Дхар остановился, продолжая удерживать Рубин за пояс.

К Грониделу подошла Сапфир. Она с жалостью взглянула на тело Ордериона и перевела взгляд на зальтийца.

— Мы чем-нибудь можем тебе помочь? — спросила сестра.

— Желаешь отдать часть своей жизни и красоту за возможность вернуть сестре любимого человека? — сдавленно прохрипел Гронидел.

— Я желаю! — громко ответила Хейди и направилась к ним. — Как тебе помочь?

— Встань за моей спиной и опусти ладонь на мое правое плечо.

Галлахер поднялся, желая занять место жены.

— Тебе нельзя, — покачал головой Гронидел. — Коснешься меня — сразу умрешь.

— Я сама, — покачала головой Хейди, встала за спиной зальтийца и опустила руку.

Тут же согнулась, а из ее груди к телу Гронидела потоком устремилась мана.

— Очень больно? — Галлахер оказался рядом с ней.

— Терпимо, — простонала Хейди.

— Я тоже хочу помочь, — упрямо заявила Сапфир.

— Цена — часть жизни и красота, — повторил Гронидел, покрываясь метками силы.

— Мне это по карману, — будто насмехаясь над самой смертью, ответила Сапфир.

Гронидел покосился на нее.

— Тогда занимай место в цепи передачи маны за Хейди.

— Прикосновение — проводник к действию юни? — смекнула Сапфир.

— Да, — кивнул Гронидел.

Сапфир подошла к Хейди и пустила руку на ее плечо.

— Это же не больно, — сообщила она, но тут же застонала и согнулась. — Крысиное дерьмо!

— А еще принцесса, — сдавленно обронил Гронидел.

— Помолчи, зальтиец! Не до манер сейчас!

Изумруд подошла к Сапфир и, ничего не говоря, коснулась плеча сестры.

— Пусти меня, — попросила Рубин, обращаясь к Дхару.

— Тебе нельзя в эту очередь, — покачал головой бог.

— Думаю, этого хватит, — произнес Гронидел и опустил протянутую к юни руку.

Золотая фигура погрузилась в тело Ордериона. Вспышка. Вся цепочка повелителей силы упала на землю. Галлахера невидимой волной отбросило в сторону. Потоки маны стали сгущаться вокруг Ордериона и проникать в тело. Черные метки силы на коже принца вспыхнули золотом.

Глубокий вдох. Еще один. И снова.

Ордерион открыл алые глаза и сел. Дхар отпустил Рубин, и она побежала к нему. Бросилась на шею, рыдая и целуя любимые щеки и губы.

— Мой! Живой! Мой! — повторяла она.

— Судя по твоей реакции, я все же умер? — прошептал он, стирая слезы с ее лица.

— Да, гребаный свет в ночи! — рыкнул Гронидел, поднимаясь в земли. — Ты трагически отдал концы!

— Свет Звезды, — поправил его Ордерион и прижал ревущую Рубин к себе. — И не гребаный!

— Звезды только ночью видно, — махнул обугленной рукой Гронидел. — Хотя светят они и днем.

Рубин распахнула веки и часто задышала. На щеках остались слезы. Ордерион проснулся и нахмурился. Притянул ее поближе к себе и уткнулся носом в висок.

— Опять кошмар приснился? — спросил тихо.

— Да, — выдохнула Рубин.

— Прости меня, — он начал целовать ее щеки, следуя за дорожками из слез.

— Мне не за что тебя прощать. Ты нас спас. Если бы не ты, мы бы все полегли на том поле вместе с богами.

— Но теперь тебе сняться кошмары. И я не в силах избавить тебя от них.

— Кошмары пройдут, — заверила Рубин. — А ты останешься со мной.

— Как и ты со мной. — Ордерион раскрыл ее губы и с жадностью поцеловал.

Теплая ладонь легла на округлый живот и бережно погладила его. Рубин повернула голову и прижалась губами к его уху:

— Как думаешь, там сын или дочь?

— Сын, — он улыбнулся и добавил: — Или дочь.

Ордерион стал спускаться ниже, касаясь кожи языком. Рубин закрыла глаза, подставляя грудь под ласки мужа.

— Дева моя, два месяца как женат на тебе, а ты все равно с ума сводишь.

— Так ты же на пожизненное подписался! — Она потерлась бедром о его возбужденный орган.

Он поднял голову и пытливо изогнул бровь.

— Ваше Величество, я точно помню, что обещал вам вечность. А я свои обещания сдерживаю.

— Так и я свои сдержу, — она поиграла бровями, толкнула его в плечи и прижала спиной к матрацу. — Будешь сходить с ума, — пробежала губами вдоль напряженных мышц шеи. — Медленно, — скользнула языком в ямочку между ключицами. — По мне, — Рубин плавно опустилась на него сверху.