— Звучит заманчиво, моя королева.

— Ну так неси меня в покои, пока сын снова не попросил есть, — она заерзала на его коленях.

— Да ты не на шутку завелась! — Ордерион подхватил ее на руки.

— Соскучилась по тебе, — она обняла его за плечи. — Ты две недели в разъездах был, а ко мне вернулся только вчера. И уже успел руку себе переделать!

— Постараюсь больше на такой срок тебя не покидать, — пообещал Ордерион. — И руку верну. Чуть позже.

— Я люблю твою руку. Она мне очень дорога.

— Звучит несколько пошло. Или мне это показалось? — Ордерион хитро улыбнулся.

— Не показалось, — томно призналась Рубин. — Так что с возвращением руки не затягивай. Не желаю соскучиться и по ней тоже.

— Как прикажете, моя королева, — ответил Ордерион и поцеловал жену.

Галлахер

Галлахер внимательно слушал доклады делегатов из Зальтии и Ошони, пока Хейди подозрительно ерзала на троне, сложив руки на объемном животе. Восстановление Белого замка подходило к концу, и после рождения ребенка они намеревались переехать. Однако Галлахер знал, что втайне Хейди мечтает никогда не возвращаться ни в Белый город, ни в Белый замок. Как-то она даже обмолвилась, не перенести ли столицу Инайи в город, который разросся вокруг Северного замка? Но тут же отказалась от этой идеи, махнув рукой и припечатав, что это глупо.

Глупостью желания жены, пусть даже тайные, Галлахер не считал. У него и самого остались самые неприятные воспоминания о месте, где он родился и провел детство. Белые скалы больше не вселяли трепет и восхищение, а ассоциировались с одним днем, когда во дворе замка он услышал крик: «Беда!»

Хейди снова заерзала и даже глухо простонала, морщась при этом.

Галлахер вскинул руку, останавливая доклад делегата, и повернулся к жене.

— Хейди, все хорошо? — тихо спросил он.

— Зови… — выдавила она из себя и снова поморщилась.

— Милая? — он встал и подошел к ней.

— Повитуху… Рожаю! — не выдержала она и закричала от боли.

Все вокруг забегали и зашевелились. Галлахер хотел подхватить Хейди на руки, чтобы отнести в покои, но она зашлась криком и попросила ее не трогать. По ногам полились воды.

Галлахер испугался. Заметался вокруг, как зверь в клетке, не зная, чем помочь и что предпринять.

Воины выпроводили делегатов. Слуги привели повитуху. Хейди сцепилась в подлокотники трона, издавая истошные крики.

— Ваше Величество, — обратилась к нему повитуха, — вам на женские роды лучше не смотреть.

— А бывают мужские роды? — вспылил Галлахер.

Он снял с Хейди корону и украшения, чтобы не мешали. Расстегнул ее платье, чтобы было легче дышать. Потом приказал притащить в тронный зал матрац и перину. Уговорил Хейди спуститься с трона и лечь на матрац, чтобы было удобнее рожать.

Он держал ее за руку и стирал пот с лица влажным полотенцем, пока Хейди часто дышала между потугами. И уверял ее, что она сильная и все сможет, пока она тужилась.

Их дочь родилась крепкой малышкой и сразу же прилипла к груди Хейди, явно намереваясь взять у матери все, что та ей могла предложить.

— Смотри, наша дочь! — Хейди гладила ее по спутанным темным волосам с красными прядками.

— Да, наша дочь, — сдавленно произнес Галлахер, тайком стирая слезы, проступившие на глазах.

Уже поздно ночью, укачивая на руках малышку и сидя на кровати рядом с Хейди, Галлахер произнес:

— Как ты смотришь на то, чтобы перенести столицу Инайи в Северный город?

Хейди медленно выдохнула, обняла его и прижалась губами к щеке.

— По-моему, это замечательная идея!

— Тогда решено, — он улыбнулся. — Северный город отныне — столица Инайи.

Дхар

Закат разукрасил сереющее небо в багровые тона. Над озером перед домом клубился туман. Дхар вышел на веранду босиком и остановился рядом с Одинеллой, мечтательно глядящей вдаль.

— Как думаешь, кто создал нас? — спросил Дхар.

— Эволюция? — усмехнулась Ди.

— А если нет?

— Тогда я не хочу встречаться с теми, кто сотворил нас и наш мир.

— Почему? — Дхар повернулся к ней.

— Потому что нам они наверняка будут казаться богами. Но не факт, что для них мы будем любимыми детьми.

Сын на руках Дхара проснулся и заплакал.

— Хочешь есть? — пытливо вскинул бровь Дхар.

Ди принюхалась и удовлетворенно улыбнулась:

— По-моему, он требует, чтобы папа сменил ему подгузник.

— Твой папа может все! — Дхар прижался губами к его лбу. — Мир спасти. Наказать за грехи. Богиню плутовства охмурить. И сменить подгузник!